Василёк

Гуральдий у себя в норе. Так что это вы должны …

Весть о Гуральдии опечалила моряков. Их глаза мгновенно потухли, а плечи согнулись под тяжестью разбитых надежд.

– У нас есть слизь, мы готовы обменять ее на парусную шлюпку или проезд до округа Виригия.

Седобородый закачал головой.

– К хумам в лапы? Нет уж, извольте принять наш отказ.

Я откупорил крышку ведра. Слизь желеобразной массой колыхнулась, играя в лучах дневного светила, светло-зелёными бликами.

Вздох изумления вырвался у магмар.

– Да я столько слизи отродясь не видывал —удивлённо высказал молодой моряк.

Я поставил перед магмарами жбан.

– А за это я хочу одежду, доспехи и что нибудь из оружия.

Жбан полный липкой вязкой субстанции склонил колеблющихся магмар на нашу сторону.

– По рукам, мы согласны. Только оружия и доспехов у нас лишних нет. Мы ж не торговцы…– Седобородый протянул мне мозолистую ладонь.– Да и одержи достойной архангела у нас нет, но Виргиния мы вас доставим.

Я бросил полено обратно в костёр и обернулся на Киму.

Кикимора мотнула головой одобряя сделку.

Я сжал ладонь моряка.

– По рукам.

Моряк повернулся к своим и что-то крикнул не совсем понятное для сухопутного человека, про какие-то швартовы.

Я снова обернулся к кикиморе.

– А ты молодец, не струсил. – сказала она, явно стараясь не смотреть на меня ниже пояса.

– Поспешайте, – седовласый махнул нам рукой приглашая в шлюпку.

– А то, не ровен час, проголодается Гуральдий. Не хотелось бы стать его завтраком. – и повернувшись к своим добавил:

– Да дайте же ему что нибудь-то, наготу прикрыть, не ровен час – простудит хозяйство.

Из всей предложенной одежды «моего размера» оказался лишь плащ,  ткани едва хватило, что бы я  обмотался на манер набедренной повязки, дабы не смущать Киму, благо Август в этих краях был не по Российски жарким. Странно, но я почти на голову был выше магмар, и в разы крупнее. Я не выпускал топорик из рук, боясь атаки из подтишка.

– Моряки свято верят в крепость слова. Боги карают обманщиков штормами и пробоинами. Они скорее умрут, чем нарушат договор. На судне пассажиров нет, теперь мы часть корабля, часть команды или просто груз— балами которым можно пожертвовать.

– В смысле?

– В прямом. Погибнет корабль, погибнут все. Или мы бодримся с остальными за его живучесть, или за борт. Океан полон сюрпризов и неожиданностей.