Василёк

Да и Кима почти сливалась с растительностью, благо ее тёмно-бурое бикини служила хоть каким-то ориентиром в этом колыхающем море камышовых зарослей.

Я стиснул зубы и устремился за качающимся на бёдрах кикиморы макраме.

Долго мы шли или нет, не скажу, но река, вдоль которой мы проходили, в одночасье разлилась широким заливом. Камыши закончились, я очутился на каменистой прибрежной полосе. Едва я вышел из зарослей рогоза, ветер стих и последние капли дождя упав на гальку тут же исчезли, впитанные землей. О прошедшей грозе напоминала лишь моя насквозь промокшая одежда.

Горизонт над бесконечной водной гладью, уходящей за его грань, был чист. Такого глубокого и голубого неба я не видал отродясь. Воздух был насыщен свежестью и солью, пропитан запахом озона.

Пока я любовался видами, Кима собирала хворост. И прежде, чем я спохватился, она натаскала достаточно большую гору из веток и досок.

– А доски тут откуда?

– Все просто: остатки промысловых шхун и шлюпок. – Кима бросила очередную вязанку в кучу.

– Видишь тот грот?

Девушка указала хворостиной на чёрное пятно в основании гранитного утеса.

Я мотнул головой.

– Это логово Гуральдия Корра, Кракена – по-вашему. Так вот, его слизь и икринки высоко ценятся местными магами и врачевателями.

Но не всегда удача сопутствует храбрым.

Иногда Гуральдий остаётся в логове, а лагуна пополняется обломками. Игуароны так же тут достаточно частые гости. Но огонь сушит их кожу и к костру они не подойдут.

– Но жар мангала их не отпугнул…

– Поэтому и нужен большой костёр.

Извлечённый из кармана крикет долго противился, не желая высекать иску промокшим кремнием, но в конце концов, моя настойчивость оказалась вознаграждена: через пару мгновений языки пламени касались небес. Сложённая на манер пионерского костра пирамида вспыхнула, словно спичка.

Яркое зарево огня осветило побережье, танцуя на высуженной ветром древесине.

Однако, большой костер – это ещё и громадная потребность в дровах: благо, обломков оставалось много, что свидетельствовало о дороговизне осьминожьей слизи и никчёмной стоимости человеческой жизни в этом отражении.

Развесив майку и джинсы на импровизированные стойки, я подобрал валун и уселся поближе к огню.

– А чего труселя-то не снял? Застудишь хозяйство – девки любить не будут.