Битва на Калке

Взвыв от боли, Григорий упал навзничь и уже попрощался с жизнью, когда разъяренный Никодим снова занес над ним свою карающую дубину. «Крепко здесь защищают женщин, пронеслось у Забубенного в голове, джентльмены долбанные».

– Остановитесь! Именем князя, повелеваю, – раздалось рядом почти над головой распластавшегося на земле Григория.

Никодим, в пылу схватки, видно не обративший внимания на приближавшихся всадников, при звуке голоса сначала замер, а потом выронил дубину. Сейчас он стоял всего в двух шагах от механика.

Обиженный Забубенный решил использовать неожиданно возникшую заминку. Злость придала ему силы. Он вскочил и с размаху съездил ногой по морде Никодиму. Теперь уже кузнец рухнул в траву, залив рубаху хлынувшей из расшибленного носа кровью.

Остальные мужики стояли чуть поодаль, сгрудившись. Не нападали, не приближались к Забубенному, но и не уходили. Разобравшись с кузнецом, Григорий осмотрелся. К нему быстро приближался начальник конного отряда со знаменосцем и еще тремя всадниками.

«Получается, что, и я в кадр попал, не запланировано, – кипятился механик, – Тоже, блин, нашли бесплатного актера».

– Остановить буйство! – снова прогремел голос над его головой. Это рявкнул скакавший за предводителем знаменосец.

– Да пошел ты к черту, – не выдержал Забубенный, сплюнув на траву, – думаешь, броник нацепил и самый крутой? Вы что тут сдурели все, чуть человека не угробили! Где ваш режиссер, я жаловаться буду!

Но всадники на удивление Григория продолжали ломать комедию.

Доскакав до Забубенного они остановили коней и приблизились вплотную. Так, что лошадь главного всадника даже дыхнула в лицо Григорию, а тот поморщился и отшатнулся.

– Ты холоп, а ли вольный человек? – наконец, спросил у него воин, видно, бывший в этом отряде за главного, – странная у тебя больно одежда, не нашенская.

– Кончай дурку ломать, – ответил с вызовом Забубенный, которому уже порядком надела эта фантасмогория, – и кобылу свою отодвинь, она мне в лицо дышит.

Не люблю я лошадей. Предпочитаю машины.

Один из всадников легонько, но ощутимо ткнул Забубенного копьем в плечо. Григорий почувствовал боль.

– Отвечай, когда с тобой воевода разговаривает.

Это был уже перебор.

– Да русский, я русский. Мужики, – снова напрягся Григорий, почесав ужаленное плечо, – вы чего все из дурдома сбежали? Какой к черту воевода? Военный консультант ваш, что ли?

– Путята, Мстислава Чернявого верный пес.