Коловрат. Судьба

А потом аж забулькал, захлебываясь собственной кровью, что лилась уже потоком изо рта ему на грудь.

Многое хотел узнать воевода.

– Что за письмо тебе монах передал? – вспомнил Коловрат, еле сдерживаясь, чтобы не вонзить меч в распластавшегося перед ним тысяцкого.

– Это ты Ингваря спроси, то его дела, – харкнул кровью предатель, – он вдаль смотрит.

Коловрат в бессилии сжал рукоять.

– Ничего, – прохрипел Тишило, чуть привстав на локтях и вперив ненавидящий взор в Евпатия, – скоро вам конец придет. Татары всех пожгут, порубят, снасильничают – жаль, меня там не будет.

Я б им помог. Потом уйдут, а Ингварь вернется и княжить в Рязани будет.

– Не будет, – глухо произнес Коловрат, всаживая в горло предателю свой клинок, – я об этом позабочусь.

Едва Тишило обмяк, как рядом соскочил с коня верный Ратиша. Посмотрел на мертвого предателя и чуть тронул застывшего Коловрата за плечо.

– Собаке собачья смерть, – произнес он и добавил: – А нам, Евпатий Львович, отходить надо. Больно много киевлян здесь, не сдюжим.

Ингварь ушел, не догнать уже.

Словно в подтверждение его слов послышался свист, и вокруг них в снег стали втыкаться стрелы. Ратиша быстро прикрыл воеводу щитом, в который тут же вонзилось не меньше пяти штук.

– Прав ты, – произнес Коловрат, приходя в себя от звука барабанивших по щиту стрел. Вытер окровавленный меч о снег и вернул его в ножны. Посмотрел из-под щита в сторону новых врагов. Те, однако, не приближались. Судя по всему, несмотря на превосходство в силе, большой войны пока не хотели.

Лишь дали понять, что дальше рязанцами идти не след. Выстроившись в линию вдоль своего берега, киевские лучники послали еще несколько десятков стрел в сторону рязанцев, а увидев, что те остановились на середине реки, успокоились.

– Ладно – произнес, чуть помедлив, Коловрат, – падалью, что засела на том берегу, мы еще займемся. Те, кто пригрел врагов наших, сами стали врагами. Ингваря после отыщем и накажем. А сейчас – домой. Возвращаемся в Рязань.

Глава четвертая

В окрестностях Пронска

Разведчики вернулись перед рассветом, но никто не решался заговорить.

На всех лица не было. Спешившись, ратники сгрудились напротив воеводы и молча взирали на него.

– Ну? – не выдержал Евпатий, сидевший на коне. Позади него на широкой поляне расположилось еще два десятка конных воинов во главе с Ратишей. Остальное войско растянулось по тропе, петлявшей сквозь чащу леса.

– Нет больше Пронска, – наконец вымолвил старший из ратников.