Непридуманные истории Мавридики и её друзей

Прощай сын, помни, ты волк…

* * *

Странно, но волки ушли. Говорят, видели, как целая стая во главе с матёрым вожаком и рядом большой серой волчицей шли вглубь, в тайгу.

Ваню стали отпускать на гуляния вечером.

Дружок? Что Дружок? Раз в месяц он вспоминает, что волк, и поёт свою песню.

– Оооооуууу. Оууууууууу.

– АууууАввуувуву, – отзывается где-то далеко в тайге голос, иногда к нему присоединяется тот, мелодичный.

– Я вооолк. Я воолк, – поёт свою песню Дружок, – отец, мать, я помню, что я волк, но я люблю своего человека.

– Сыыын. Иди к нам. Мы тебя тоже любим.

– Будь там, где твоё сердце, мой сын.

Это я, твоя мать, тебе говорю…

Вставай, барин

– Вставай, барин, чё разлёгси, солнце-то, считай, высокооо.

Никита подскочил как ошпаренный. «Что за?..»

Он ехал с дачи, от матери с отцом, вёз кабачки, помидоры. Ему приспичило по-маленькому – морсика надулся, брусничного, а брусника, между прочим, мочегонная, а он, не подумавши, и нахлебался в дорогу. А потом его будто сморило.

Сел в машину, прикрыл глаза, и вот…

Стоит посредине какого-то луга: трава по колено, птички поют, бабочки со стрекозами в салки играют, запах мёда и ещё чего-то, – напротив стоит мужик.

Никита поморгал, потряс головой, мужик не пропадал – он стоял и, улыбаясь во весь рот, держал косу на плече. И всё бы ничего, да одет мужик был странно.

Лапти, самые настоящие лапти!

Ноги до колена обмотаны тряпкой какой-то и перетянуты верёвкой, штаны, сверху безрукавка, под ней рубаха, с косым воротом, бородка аккуратная – ну этим-то как раз никого не удивишь – сейчас все с бородой, а он, Никита, не любит и не хочет бороду, – картуз.

«Ещё цветок за ухо, гармонь под мышку, и образ был бы закончен», – подумал Никита.

– Ну, цвяток могу, положим, сорвать, а вот с гармонью, брат, тут посложнее будя.

– Чего? – Никита подпрыгнул. «Он, что, вслух это сказал? Видимо, от удивления, да уж».

– Ну что, барин, идём.

– Куда?

– Как куда, косить.

– Я не умею.

– Научу, ты иди, главное, за мной. Меня Евдоким зовут.

Евдоким произносил слова со странным окающим акцентом, делал ударение на О.

– А меня Никита.

– А я знаю, барин.

– А если знаешь, отчего барином зовёшь?

– Ну дык ты – барин, вот отчего.

– Евдоким, – Никита шёл по роскошному лугу, такие он видел только в детстве, по телевизору, когда смотрел с родителями какой-нибудь фильм.