Маврушины сказки: истории, вдохновленные жизнью

Следили сначала, а потом сделали выводы, что старуха должна что-то знать, решили припугнуть и клад забрать, а потом в Америку уехать…

– Был клад, – помолчав, сказал участковый, – Наталья Евпатьевна, когда клумбы копала, нашла, сразу и в милицию снесла, как положено.

А на причитающуюся ей долю музей отремонтировала. А вы чуть не порешили такого человека, эх вы… Что творится?

Через три года, когда старуха совсем хиреть начала, глазами слабнуть, подкатил к ее дому автомобиль большой, черный.

Старуха выглянула в щель для щеколды, потом открыла дверь и упала на руки молодому человеку.

– Володя… Володя, – шепчет, – сынок.

– Я не Володя, бабушка, я его внук, твой правнук, Виктор, а это моя девушка, Синди.

Сбежались сельчане, смотрят, открыв рот.

Проводила гостей в дом старуха, калитку закрыть от радости забыла, чем сразу же воспользовались участковый и глава сельсовета – а по-новому, мэр.

Это потом уже они рассказали всю историю дивной жизни старухи.

Была она никакая не старуха, пусть и возрасте значительном, а была она дочь купца Ержанова, Марфа Савватеевна.

Замуж Марфа вышла за поручика, мелкого дворянчика из Польши. Купцу по чести было, дочь дворянкой сделать, очень гордился дочкиным титулом, но грянула революция, все перемешалось.

Марфа как раз беременная была. Приехала к родителям, там и Володю родила.

Купца пока не трогали, он всегда к людям хорошо относился, но началась гражданская война. Однажды купца предупредили, что будет погром, свои же сельчане предупредили, и сказали, что вряд ли они своими силами справятся, да и страшно против власти новой идти, она, видать, надолго…

К вечеру второго дня, когда небольшой отряд вооруженных людей ворвался гикая в село и спешился у дома купца, никого из семейства купеческого уже не было.

Старуха одна да девчонка махонькая, внучка ее.

Старуха дрожит, что осиновый лист, а девчонка еще не говорит.

Походили, картины посрывали со стен, штыками продырявили мебель, стекла в серванте побили, курили самокрутки и тушили их в розетках из горного хрусталя, в которых еще вчера лежало и переливалось варенье из синей сливы, золотистой алычи или красной смородины.