Маврушины сказки: истории, вдохновленные жизнью

Тома развернулась и вышла в сенки.

Коля подошел к Манечке, которая сладко спала в казенных пеленках и не знала, что решается ее судьба, присел рядом и начал тихонечко что-то шептать, называя то солнышком, то деточкой.

Спал Колька плохо, все ему казалось, что мать выкинет его деточку, так звал он Маню, в прорубь.

– Да спи ты, окаянный, ничего я не сделаю с твоей Маней, – шипит мамка на Кольку, а тот таращит глазенки, смотрит на мать подозрительно, боится, утопит мамка Манечку.

– Ой, бабы, умора, никуда от девчонки не отходит, деточкой зовет!

– Вот помощник у тебя, Тамара.

– Да не говорите. Я поначалу растерялась, а потом так привыкла к девчонке, уже сама никому не отдам. Кольке на следующий год в школу, так няньку думаю нанимать…

Так и жили.

Виктор работает на машине. Тома доит коров, а Колька с Маней растут.

Бежит Коля из школы, расставляет руки пошире, ловит ковыляющую на тоненьких ножках свою деточку, Манечку.

Ее и мальчишки с девчонками соседние, все деточкой звали.

Так и выросла девчонка.

Коля в армию сходил, уж как Маня убивалась, как ревела.

– Он ее, почитай, и вырастил, за отца и мать был, – судачат бабы, – Томка-то, она грубоватая, а Виктор вовсе нелюдим. Буркнет что, пройдет, ни поболтает, ничего, а дети совсем другие.

Дождалась деточка своего братца из армии. Походил месяц, покуражился, на работу шофером устроился, девку привел в дом, все смотрел, одобрит ли деточка?

Одобрила, понравилась невестка будущая.

Женился Виктор, вскорости и деточка подросла, да красавица такая стала.

В город поехала учиться, а все первым делом, как приедет, к братцу изначально зайдет, а потом уже домой.

Манечка знала, что она племянница отцу с матерью, от нее и не скрывали, чтобы потом горько не было, любили обоих одинаково. Не было у Мани тяжелых воспоминаний, ей даже кажется иногда, что мамка ее больше, чем Кольку любит: деточка да деточка.

Девчонка все же, что уж там.

Отучилась Маня, в деревню вернулась врачом.

Жених хороший нашелся, замуж вышла, деток нарожала.

Старики уже родители, пришло время Виктору уйти, Тома сдала сильно. Манечка к себе матушку забрала, хоть та и противилась.

Спит так однажды, слышит, вроде зовет кто? Точно, мама.

– Что ты, мамочка? Пить? Болит что?

– Сядь, сядь, деточка, – просит Тома.

– Да, да, конечно.

– Прости ты меня, Манечка.