Критерий Лейбница

Доходы села, где он жил, основывались на рыбной ловле, и быть рыбаком было его неотвратимой судьбой. Он не мог ей даже звонить, потому что родители Мидори могли бы обнаружить их связь. Он писал ей через однокурсницу, которая передавала их письма друг другу.

В тот день, когда они встретились впервые в парке, около них скакал воробей, клевал что-то на земле и время от времени посматривал на них. Мидори в тот момент была убеждена, что птичка будет их связным. Каждый вечер она выходила в сад и шла на встречу с воробьем и говорила ему, что передать Нобору, а потом слушала его непрерывное щебетание, которое содержало сообщение от ее далекого молодого человека.

Затем она поднималась ночью и открывала окно, совершенно бесшумно, а ветер обдувал ее, тот самый ветер, который, думала она, надувал паруса и взъерошивал волосы ее любимого в тот самый момент.

«Эх, Мидори, Мидори», – подумала Маоко, – «как ты романтична. И грустна.»

Она оглянулась на норвежку, чтобы посмотреть, как она себя чувствует.

Можно сказать, неплохо. Та закрыла глаза и тяжело дышала. Время от времени она слегка шевелила пальцами, чтобы поправить равновесие. В таком положении она пребывала уже полчаса.

– Пойдем спать, gaijin

’, – сказала она. – Пора.

Она отложила книгу и молча подошла к Новак. Казалось, что та ее не замечает.

Маоко взяла обеими руками натянутую веревку там, где она была зафиксирована на полотенцесушителе, и решительно потянула ее на несколько сантиметров. Норвежка сразу же открыла глаза и издала носовой стон.

Горло у нее пересохло. Маоко потянула за веревку еще секунд двадцать, а потом отпустила. Новак громко выдохнула через рот и склонила вперед голову, помотав ею справа налево, вверх и вниз.

Маоко пододвинула стул, стоящий сзади Новак, а затем развязала веревку и начала ее постепенно отпускать. Новак опускалась все ниже, и тогда Маоко подтолкнула ее в сторону стула, чтобы усадить на него. Когда Маоко полностью отпустила веревку, Новак распласталась на стуле со связанными на коленях руками, согнутыми ногами, связанными лодыжками и головой, откинутой на спинку.

Маоко наполнила стакан водой и, приподняв ей рукой голову, дала сделать несколько глотков. Потом она поставила стакан и развязала ей лодыжки, затем запястья, освобождая конечности.

Следы от веревки были темно-красного цвета и достаточно глубокими. Маоко начала массажировать ей запястья аккуратными движениями, чтобы разгладить бороздки.