Критерий Лейбница

Он обожал свой Манчестер, он был частью этого города и чувствовал, что город является частью его.

И что за встречу приготовил ему его Манчестер?

Шульца, который шел ему навстречу, потеряно глядя вокруг себя, передвигаясь вразвалочку. Когда он проходил под фонарем, его фигура немецкого воина появилась из тени, словно робкий обитатель мрака, чтобы через несколько метров вновь скрыться в темноте.

Дрю весело усмехнулся над комичностью момента. Он помахал рукой и крикнул:

– Дитер! Друг мой!

Шульц посмотрел в его сторону и прищурил глаза.

– О! Дрю! – узнал он его через мгновение. – Друг мой, я так счастлив видеть тебя! Я ищу какое-нибудь симпатичное местечко, чтобы поужинать, но никак не могу сориентироваться. Что посоветуешь?

– Никаких советов, только приглашение! Я иду в мой любимый паб, а там также готовят отличные блюда типичной британской кухни. Я уверен, что ты сможешь удовлетворить твой аппетит самым лучшим образом и залить его отличным пивом. Вот так! – взял он его под локоть, увлекая в направлении паба.

– О, спасибо, Лестер! – одобрил Шульц, охотно следуя за ним. – После лаборатории я вернулся в свой номер и признаюсь тебе, что одетым упал на кровать. Я сразу же погрузился в глубокий сон и проснулся только некоторое время назад совершенно голодный. Я рад, что встретил тебя.

– Я тоже рад. Пиво в компании – это самое лучшее, что можно придумать для уставших мужчин после такого дня, как был у нас, – подмигнул он Шульцу, идя по Sackville Park.

– Кстати, к вопросу об уставших мужчинах.

Дрю взглянул в направлении, указанном другом, и увидел в пятидесяти метрах темную фигуру, которая сидела на скамейке Тюринга, сбоку от статуи гения.

– Тебе не кажется…? – спросил Шульц.

– Да, – подтвердил Дрю, прищуриваясь. – Да, это он.

– Камаранда, – кивая, проговорил Шульц.

Они в молчании направились к индусу и остановились напротив него.

Камаранда был погружен в медитацию, как и следовало ожидать.

ТавернаOleSinnerрасполагалась в отдельном здании, которое выходило на небольшую слабоосвещенную улицу. Желтый фонарь освещал вход в паб, а на деревянном столе сбоку от двери была прислонена доска с большой грубо высеченной надписью.