Джонни Росс

Ведь я пообещал тёте, что буду сразу же после игры.

– Ну что ребята, как вы считаете, заслужили мы сегодня по бокалу холодного пивка? – искрясь улыбкой, спросил Фрэнк.

– Безусловно, мы сражались как львы и надо теперь утолить львиную жажду развлечений, – беспрекословно поддержал Стэн.

– Нет, ребята, я сегодня не могу. Тётушка с ума сойдёт, если я не вернусь домой. Я обещал ей, что задержусь ненадолго, – на самом деле я хотел пойти, только вот расстраивать тётю мне очень не хотелось. Тем более видеть её слёзы.

– Да ладно тебе, Джонни! Ты ведь уже большой мальчик, сам знаешь, когда тебе приходить домой. Ну, если всё так серьёзно, просто позвони ей. Сейчас заскочим ко мне, позвонишь и вперёд, – Фрэнк явно не хотел отпускать меня без боя, недаром он был настолько многословен.

– Да, Джон, когда мы ещё повторим такой вечер? Эту победу может украсить только хорошая музыка в кругу близких друзей, ну и, конечно же, здоровенный бокал холодного пива! – на помощь Фрэнки пришёл Стэн и бил по больному месту.

– Давайте в следующий раз? А сегодня сходите вдвоём. В следующий раз, я обещаю, мы пойдём все вместе, – конечно, было жаль портить такой вечер, но что я мог поделать? Ком подкатил к горлу, я еле его сглотнул и с натяжкой улыбнулся.

– Ладно, Джонни, бывай. Увидимся завтра, передавай привет миссис Кроу. Жаль, конечно, что приходится тебя отпускать, – расстроенно сказал Фрэнк.

– Да, Джонни, бывай, жаль, что ты не идёшь с нами.

– Я знаю, парни. В следующий раз мы обязательно пойдём вместе, – мы обменялись рукопожатиями с ребятами, и они отправились на поиски веселья, а я в свою очередь поплёлся домой.

Ком стоял в горле, было жутко обидно. Мне двадцать четыре, а я всё ещё должен приходить вовремя домой.

– Твою ж… – выругался я и пошёл дальше.

Но что я мог поделать? Хотя рано или поздно тётушке придётся смириться с тем, что я взрослый и пора уже отпустить меня в большой мир. Мне жутко не хотелось видеть людей, особенно возле клубов и баров, — таких счастливых и свободных. Я шёл тёмными, неприветливыми переулками и пустыми дворами. В некоторых окнах ещё горел свет, но большинство было погружено во мрак. Город ещё по-зимнему холодным дыханием проникал за пазуху и пожирал оставшееся там тепло.