Страшно фантастический путеводитель

Любой житель города может запросто приклеиться к туристу с подобным вопросом, на него, как на приманку, запросто ловится практически любой иностранец.

– Я? – ответил Хэнк, – Я из Уэтерби, Йоркшир.

– Йорк?

– Нет, графство Йоркшир, Йорк это другой город, а я из Уэтерби.

– Это в Англии? – спросил китаец с интересом, он уже повернулся к Хэнку полностью, а за ним на Хэнка уставились другие улыбчивые ребята из очереди. Сотня зубов заблестела холодным льдом ресторанной подсветки.

– Да, это в Англии, – подтвердил Хэнк и сделал шаг.

Очередь продвинулась вперёд и подобралась к застывшей у тротуара самодельной телеге, напоминавшей скелет довоенного шкафа на колёсиках от магазинной тележки. По дороге шелестели машины, за ними, на противоположной стороне улицы мельтешил голый по пояс коротышка. Он брал плетёные корзины, раза в два шире, чем сам, и водружал их на длинную телегу с основательным деревянным днищем из четырёх скрепленных между собой деревянных поддонов. На отполированной до металла ручке его телеги висела шкурка от матраца, похожая на засаленный полосатый мешок.

– Как тебя зовут?

– Хэнк, а тебя?

– Гуань, – весело отозвался китаец. Странный звук, будто ножом по точилу – гуань, гуань, гуань.

– Я тоже Гуань, – заявил другой. Еще один проход ножа.

– И я тоже, – вспыхнул мерцающей улыбкой третий, – я тоже Гуань.

– Мы здесь все Гуань, – подтвердил парень с фиолетовой пандой за спиной, и продолжил, растягивая слова, будто проверял остроту ножа пальцем, – потому что мы стоим в очереди в ресторан Гуань!

И все рассмеялись, переглядываясь.

– Неужели? – саркастически ухмыльнулся Хэнк.

– Да, это ресторан Гуаня, – кивнул самый первый Гуань, – рисовые горшочки здесь самые вкусные во всём Хон Кон.

– Очень на это надеюсь, – сглотнул Хэнк, – а то уж и есть как-то хочется.

– Да, есть очень хочется, – подхватили Гуани и опять развеселились, – да, да, очень хочется есть.

Хэнк обернулся, не идёт ли Кэт. На улице холодало, машин становилось меньше. Улица из серого лоскутного бетона перед перекрёстком вдруг показалась Хэнку особенно богатой на разнообразные автомобильные пятна и посеревшую ободранную разметку. Чугунные крышки люков, натёртые до мрачного блеска, переливались огнями витрин и походили на лужи. С каждой новой минутой вечера, наступавшего на пятки его ожидания, воздух всё сильней пропитывался искусственным светом.