Страшно фантастический путеводитель

Неожиданно туман будто ещё сильнее загустел, и перед ними возник огромный серый камень. Края его растворялись в тумане, так что понять, где он начинается и заканчивается,представлялось невозможным. Новак остановился и засопел.

– Так, ну вот и ориентир, – обрадовался Хрип, вскидывая руку за картой, как лучник за стрелой.

Новак снял перчатку, коснулся камня и, тут же одёрнув руку, побледнел.

– Твою мать!

– Что?

– Он тёплый…

– Кто?

– Камень.

– И что?

– И сухой.

– Товарищ Новинский, это логично.

Новак не ответил. Хрип долго и пристально рассматривал карту, после чего задумчиво произнес:

– Не могу найти чего-то… по моим подсчётам здесь мог быть водопад… Сопли Старой Девы… блин…

Всё это время Новак заворожённо смотрел на камень. Серый, с тёмными и светлыми прожилками и желтоватыми вкраплениями гранит. Он был не только тёплым и сухим, но ещё и едва заметно дрожал. Будто трясся от холода.

– Фублин, чертовщина какая-то,– подвёл итог Хрипунов.

Обойти не получалось около часа, они шли вдоль этого бесконечного камня, как вдоль стены. Новак шагал хмурый, как туча, а Хрип весело насвистывал какой-то безвозвратно исковерканный мотивчик, в котором угадывались то «Не сталевары мы, не плотники», то «Катюша», то государственный гимн Российской Федерации.

Камень закончился так же неожиданно, как начался, и перед туристами прояснилась небольшая, похожая на старый овраг низинка.

– Вот, повезло! Хоть узнаем где мы, – перестал свистеть Хрип. – Хотя это рыбак, стопудово, значит, море совсем близко.

– Пойдём дальше. Чего мы там забыли? – ещё сильней нахмурился Новак. – Ты по-норвежки спрашивать собрался?

– Карту покажу, пальцем ткнёт и порядок. Дальше сами разберёмся.

– Да ну к черту…

Хрип с недоумением посмотрел на товарища.

– Ты вон бледный какой. Я тоже замёрз. Горяченького попьём, мужик,ты чего?

Новак опустил взгляд, и ему почудилась в траве ухмыляющаяся рыбья морда.

Домик оказался совсем низкий, стены поднимались над землёй чуть выше человеческого роста, а дверь была и того ниже. Пологая крыша поросла длинной травой, кирпичную трубу облепил мох, а вдоль конька кустились молодые березки и торчала одинокая рогатая ива. Стены под крышей чернели пустотой, и только из небольшого окошка искорками по мокрой траве расползался мерцающий красноватый свет.