Тень

Расходный материал. Не гоже дворянам в самое говно лезть. Для этого крестьяне и нужны. Я вот только не пойму, как ты холоп до рыцаря вырос.

– А что за дело тебе до моего рыцарства? Сюзерен твой считает меня рыцарем и все. Уймись.

– Благородство оно в крови. Его зверствами не заработать. Как бы ты не старался. Ты всегда будешь холопом и рабом.

– Ляпнул так, словно смерть нас сортировать будет, или благородных стрелы облетают. – Славянин улыбнулся.– глупый ты, хоть и лях. Все мы, для святош из церкви, лишь солдаты.

Поляк нервно начал играть с ремнем удерживающим наплечник. Небольшой букетик цветов вынырнул из под стали доспеха. Славянин улыбнулся.

– Сам то не одну войну же прошёл, а подснежников набрал… а я значит романтик…

– Так это для оберега… Подснежники – гнилые взоры отводят порчу навести не дают. У нас в деревне знахарка была. Вот она и научила. Мы ей травы да коренья собирали, а она нас всяким защитным оберегам учила.

– Откуда знаешь, что они не тёмные обряды?

Смотри Епископ прознаёт, сожжет и глазом не моргнёт.

– Тёмные, не тёмные – польский пан улыбнулся – я то все ещё жив, и ни царапинки на теле. Хотя сам знаешь я в задних рядах не отсиживаюсь.

– Епископу плевать. Ради наживы он и невинного под пытки бросит, да на костёр отправит. А тут на кону сокровища Тамплиеров. – Русич улыбнулся. – Не зря же мы четыре перехода без продыху шли. Видать прознали церковники что-то.

– Думаешь они на самом деле такие огромные? Сокровища эти?

Добрыня пожал плечами.

– Говорят среди них даже святой грааль и плащеница Иисуса. А золота накопленного за время крестовых походов – целые горы.

– Значит будет чем поживиться – заерзал Вовжик. Славянин закрыл глаза и повернув лицо к солнцу продолжал нежиться в его нежных лучах. Лях опустился рядом приминая свежую травку, едва пробившуюся сквозь дёрн.

– Отобьём сокровища, брошу службу. Может куплю себе землицы, деревеньку с бабами…—

Голос Вовжика сделался приторно сладким от нахлынувших мечтаний.

– Что то внутри меня подсказывает, что даже если мы и найдём сокровища, то его уже поделили. И нашей доли в этом дележе нет.

– Глупый, ты, Добрыня – не зря сын холопа. Как же ж долю рыцарству не отдать? Нас тысяча мечей. Мы орден. Мы власть.

– Вовжик, Тамплиеры наверняка так же думали. А теперь травят их, как зверей диких.

Славянин поднялся и пристегнул меч к поясу.