Ляда

Звучит! Но про мертвяков это он зря. Ни к чему.

– А Пётр Александрович Пратов твой начальник? – продолжал Гена.

– Да.

– И в каких вы с ним отношениях?

– В обычных, какие бывают между начальником и подчинённым.

– Давно ты у него в охране?

– Два месяца.

– Понятно, – Геннадий протянул протокол парню. – Ознакомься и распишись.

Тот, не прочитав, слегка дрожащей рукой нарисовал замысловатую закорючку и вернул бумаги.

Судя по всему, прокурорский был удовлетворён проделанной им работой, небрежно запихал протокол в папку и улыбнулся, глядя на майора.

– Ну и чего с этим? – спросил Дрёмов.

– Думаю, не при делах. Если что, вызовем по повестке. Впрочем, ты не расслабляйся, – обратился он уже к парню, – и далеко от дома недельки две пока не уезжай.

Тот кивнул головой.

– А профессор что? – снова спросил майор.

– А профессора пакуем – и по домам.

– Ну наконец-то, – оторвавшись от тумбочки, облегчённо вздохнула Вера и бросила блокнот на кровать. – Кофе хочу.

– Противоречивая ты, Вера, – весело заметил Гена.

Блокнот ударился о подушку, и с неё на пол скатилась и попрыгала по половицам перламутровая божья коровка. Допрыгав до табуретки, она остановилась. Парень наклонился, поднял её, и лицо его то ли от этого резкого движения, то ли отчего-то другого залилось ярким румянцем. Он покрутил безделушку в руке и убрал в карман. По всему было заметно, что этой вещице он рад. Впрочем, вряд ли кто-то обратил на это внимание. Никому не хотелось больше тесниться в этой маленькой комнатушке.

– Товарищ майор, кинологи прибыли.

– Ну слава яйцам, – пробормотал Дрёмов, и вся троица выскочила на улицу, оставив парня в одиночестве.

В этот момент к майору подвели человека в наручниках. Это был на вид средних лет седовласый мужчина в резиновых сапогах и мокром тёмно-синем плаще.

– Этого в вашу?

– Да.

– Да, товарищ майор.

– По результатам отзвонись Кликову. Я сегодня не на связи.

– Понял, товарищ майор.

Заворчали моторы, захлюпали по лужам колёса, последние крики затихли где-то вдали. Дождь перестал моросить. Солнце бледным пятном проглянуло сквозь пелену ватных туч на востоке. В комнате остался один единственный человек.