Кинжал, рассекающий время

Где же вы так сильно покалечились? Помнится, мне говорили, что у вас тоже были ранения, хоть и менее тяжкие, – обеспокоенным голосом спрашивала женщина, заставляя разум Максима быстро придумывать адекватные ответы.

– Если честно, не очень хочется вспоминать… – это была чистая правда, гниющая рана после такого ужаса осталась в сердце Максима надолго.

– Хотя бы в двух словах, чтобы мы могли понимать всю картину происходящего. Кто знает, может быть, это вы на неё напали и так покалечили, а ваши раны – это попытки девушки спастись, – от этих слов дыхание Максима начало прерываться, глаза наполнились яростью и горечью, ему хотелось одновременно и рыдать, и кричать в ответ на эти ужасные обвинения.

На душе стало тяжело, он еле сдерживался, чтобы не кинуть свой телефон в стену, да так сильно, чтобы тот больше не зазвонил. Спустя несколько секунд, Максим всё же смог прийти в себя и трезво оценить ситуацию.

– Я бы никогда такого не сделал! Это бесчеловечно! Не говорите, такие вещи, пожалуйста… – Максим пытался говорить максимально спокойно, было слышно, что он с трудом сдерживается, чтобы не закричать.

 – На нас напали. Я… Я-я… Я не смог её защитить… – его голос дрожал, женщина заметила, что он говорит через силу, словно сейчас разрыдается.

– Простите, пожалуйста… Неужели кто-то способен на такую жестокость… Нужно сообщить в полицию! Вы помните, как выглядели те люди?

– Нет… Все воспоминания как в тумане, простите…

– Ладно, поняла. В общем, как только что-то поменяется и будет известно, я вам сообщу.

– Да, конечно. Спасибо вам большое.

После разговора с работницей реанимации Максиму стало ещё хуже, чем раньше. Состояние Элизабет не сильно улучшилось, а ущерб и количество травм просто колоссальны. Он сильно переживал, ведь считал, что всему виной – его слабость. Моральное состояние Максима и так было нестабильным в последнее время, а сейчас вообще все силы окончательно покинули его. Собрав последние остатки энергии, он еле доковылял до постели и, словно мертвец, упал на неё, сразу погрузившись в сон.

Вся оставшаяся неделя, вплоть до выходных, прошла совершенно неинтересно. Конечности болели уже не так сильно, Максим даже смог выйти на работу, но всё равно, раны приносили жуткий дискомфорт. Новых вестей о состоянии Элизабет не было, отчего его переживания усиливались с каждым днём.

Утро субботы было обыденным: Максим очнулся, умылся, позавтракал и пошёл в университет.