Седло (в)

О каких мухах идет речь?

– Дрозофилы! – с восторгом ответила Машенька, которая до этого молчала и, как мельком замечал Седлов, не сводила с него любующихся глаз.

– Спасибо, Мария Федоровна, вы были близки, – явно польстил Седлов, возможно, в благодарность за взгляд и перспективы отношений, – но есть ли еще версии?

– Цеце, – пробасила Токарь.

– Спасибо, Наталья Сергеевна. Если бы действие романа происходило в Африке, вы бы были абсолютно правы, но мы говорим о России и в целом, коллеги, не о буквальных мухах.

– Ну тогда эти, возможно, наши, навозные, – пропустил подсказку мимо ушей Вязников.

– Возможно, Алексей Юрьевич, но вряд ли дворянин Онегин поселился в покое, где был навоз.

Машенька хихикнула, хотя и сама недалеко стояла от преподавателя ОБЖ в эрудиции, а Седлов уже начал чувствовать утомление.

– Коллеги, повторю, мы говорим не о живых мухах.

– О мертвых, что ли, этих, сухих, что между рамами, – судя по реакции Вязникова, он был уверен, что дал правильный ответ.

– Коллеги, речь и не о живых, и не о мертвых мухах. И не о сухих. Не о мухах вообще. Давайте вспомним подсказку. Я сказал, что ответ перед вами.

– Но перед нами нет мух, – по залу побежал смешок над шуткой Креповой. Особенно смеялась Токарь.

– Егор Петрович, вы бы попонятнее спросили, учитель все-таки, – опять лидерский смешок Токарь.

– Хорошо, – Седлов начал чувствовать то же раздражение, как и в диалогах с паразитами Бликова, но понимал, что показывать его неуместно, – что мы сейчас делаем?

– Празднуем! – Седлов перестал следить, кто отвечает.

– Отлично! А что мы делаем после того, как произносят тост?

– Выпиваем?

– Да. А вам известно выражение «быть под мухой»?

– Да, значит «выпивши».

– Прекрасно. Мы уже совсем близко.

– А с помощью чего мы выпиваем?

– С помощью рук.

– А точнее?

– Бокалов.

– А если мы говорим о крепких напитках?

– Рюмок.

– Замечательно! Речь о маленьких рюмках. Так как ответ был коллективным, поздравляю всех! Вашей проницательности, коллеги, нет равных! – На иронию Седлова никто не обратил внимания. Он предложил выпить и наконец передал слово Вязникову.

Седлову как-то захотелось выпить, особенно после задевшей его колкости Креповой. И он налил себе побольше.