Седло (в)

Седлов, конечно, удивился данному предложению, так как ожидать не пойманного на месте взрывателя с повинной головой было более, чем наивно. Но административную логику понимал: вызов полиции – это пятно на школе и несколько шагов (а то и километров) назад от гимназии, а незапятнанный предгимназический блеск – главная руководящая идея кормчего 213-й и подобных ей. Но эта общая мысль недолго овладевала Седловым, так как ее заместила другая, личная и тучная: отмены занятий в связи с чрезвычайностью события не произошло и впереди – гнетущий четвертый.

По дороге назад Седлов встретился с Растегаевым, кабинет которого находился на втором этаже. Егор Петрович обрадовался этой встрече как шансу убрать нависший над ним цыбинский меч. Но заговорить об этом сразу не было возможности, так как по пути их окружала вереница тянущихся в свои кабинеты учеников и учителей.

– Андрей Борисович, добрый день. Я хотел переговорить с вами об одном деле, когда можно подойти? – начал Седлов.

– Добрый, Егор Петрович! Да когда удобно, я сегодня под завязку до вечера.

На любой перемене. А что за вопрос, по поводу Подгорного? Я тоже хотел с вами поговорить.

– Да нет… А что с Подгорным? – Седлов на время забыл об основном вопросе.

– Да Токарь и Крепова, две подружки, б… ть, его отчислять собрались из-за математики. Нашли, б… ть, преступника, – после второго «б… ть» Растегаев неробко оглянулся, но на тот момент они медленно шли по второму этажу к кабинету физики и рядом с ними никого не было, так как сплоченная группа растегаевских учеников уже предусмотрительно стояла впереди у кабинета, зная о его отношении к опозданиям.

 – Лучше бы следили за дебилами, которые унитазы взрывают.

– А кстати, что там произошло-то?

– Да дегенераты петарды засунули в толчок и взорвали. И теперь пойди их найди. Ждет она с повинной – ага, придет и скажет: «Я взорвал, готов платить». Она даже психологию этих дебилов не понимает, только о тридцатилетнем опыте может говорить. И еще полицию собрались привлекать, чтобы уже на весь город опозориться со взорванным толчком.

Теперь хер им, – Растегаев опять без опаски оглянулся, – а не статус гимназии. Вахтерша видела, что кто-то в белых кроссовках убегал, но там дымище, не видно было ни хрена. Я давно говорил, чтобы камеры поставили в туалетах, а не отправляли нас смотреть, курят они там или ссут, – дежурство в туалетах действительно было одной из наиболее причудливых обязанностей учителей, выпадавшей где-то раз в месяц.