Чёртов интернат. Когда дети читают сказки взрослым. Страшные сказки

Его раз-з-з… з-ззбо-о-оойники съели, – слишком громко для такого маленького кабинета и такой небольшой компании сказал Артём.

От неожиданности я чуть не выронила из рук миску с бульоном, куда Серёжа осторожно ссыпал обезболивающее. Разговоры о разбойниках, цыганах и чертях здесь были под строжайшим запретом. Те, кто пересказывал «глупые выдумки», сурово наказывались завучем. Дети лишались гостинцев и прогулок. Сотрудники получали выговор за нарушение трудовой дисциплины – с занесением в личное дело.

– Нет, не съели! – отрезала Таня и громко захлопнула книжку. Задремавший было Чарли встрепенулся и, поскуливая, вновь принялся вылизывать лапу.

– Прости, мой хороший – виновато зашептала девочка, почесав пса за ухом.

– Съели, – упрямо повторил Артём и провёл жирную красную черту, отделившую голову собаки на рисунке от тела.

– Съели, – подтвердил Серёжа, – потому что он вышел за ворота.

Я позаботилась о четвероногом друге детей, и в благодарность меня негласно посвятили в сообщество, где запреты завуча не действовали.

– Он ведь и раньше это делал, – осторожно заметила я, стараясь не подорвать оказанное мне доверие.

Повисла тишина, прерываемая лишь монотонным чавканьем Чарли. Ребята обменялись быстрыми взглядами. Моя надёжность оказалась на чаше весов супротив страшной тайны, которую хранили воспитанники интерната от взрослых. Если бы не перебитая лапа пса, мне бы ни за что не удалось сравнять счёт в битве за детские сердца.

– Никогда. Чарли и Честер чувствуют, что их ждёт в лесу.

– И что же их ждёт? – с каждым вопросом меня всё глубже затягивало в трясину. В глубине души я понимала: дети заигрывают со мной, манипулируют моим любопытством. Перед сном сорванцы наверняка вдоволь посмеются над моей наивностью. Потом ещё неделю будут вспоминать, как ловко меня развели на разговор об интернатской чертовщине.

Серёжа округлил глаза и громко зашептал:

– В самой гуще бора среди поваленных временем сосен раскинул многоцветные шатры цыганский табор. Во главе него стоял жестокий Барон. Волосы, борода и глаза его были чёрные, как копоть. Походил он на великана с огромным пузом, перетянутым красным поясом. Мозолистые ладони – что две лопаты, а ноги – как дубовые пни. Силой старый цыган владел нечеловеческой.