Чёртов интернат. Когда дети читают сказки взрослым. Страшные сказки

Мраморный лестничный марш, обжатый строгими перилами, мог вознести на второй этаж к парадному входу, отделанному крупными камнями, а мог и низвергнуть вниз – к уродливым корням патлатого дуба. Его необъятный морщинистый ствол выкинул вверх сотни скрюченных пальцев. Они дружно тянулись к небу, будто пытались вырвать из него кусок. В центре дуба было дупло, заколоченное трухлявыми досками. Там Петрович прятал бутылки с самогоном. Рядом с величавым деревом грейдер, рваными движениями разгребавший снежную осаду у лестницы, казался игрушечным.

Здесь мы с Ирой разошлись. Кухня, как и все хозяйственные помещения, располагалась на первом этаже. К его неприметному входу с дверью, обитой дешёвым чёрным дерматином, вела уже вытоптанная тропинка. Похоже, её вытоптал Петрович, чтобы спозаранку перешерстить холодильник в поисках закуски. Проводив Ирину до двери взглядом, я стала осторожно подниматься по скользким ступенькам.

Когда половина пути была пройдена, рёв трактора за моей спиной смолк, уступив место грязным ругательствам его водителя.

– Чё зенки вылупила?! Топай к начальнику, пусть машину мне вызовет! Всё я на сегодня!

Начальника у нас не было. Точнее, он был, но чаще всего – за границей. Фактически руководила интернатом завуч Любовь Константиновна, которую дети звали Скотиновной. Разумеется, только между собой.

Не найдя что ответить, я поспешила наверх.

Нецензурная тирада всё ещё доносилась с улицы, когда холл принял меня в свои тёплые объятия. Ковры, электрические канделябры, деревянные панели, высокие потолки, стены без окон. Мещанское убранство расслабляло, заставляя оставить за дверью все печали и тревоги и почувствовать себя как минимум принцессой.

Королевских кровей во мне не текло, поэтому вместе с приятной истомой я стряхнула с сапог снег и поковыляла в конец коридора к своему кабинету.

– Припозднились, Ольга Сергеевна! – Завуч встретила меня у лестницы сдержанной улыбкой. – Ирина Геннадьевна снова с собаками возилась?

Я развела руками, опустив глаза в пол. Рядом с завучем я всегда чувствовала себя неловко. Несмотря на то, что мы были ровесницами – обеим чуть за тридцать, – всем своим видом она указывала мне моё место.