Кровавый круиз

Маленькие ручки сжимают шею Томаса и давят на адамово яблоко. Он начинает задыхаться. Томас пытается разжать руки ребенка и освободиться от этой мертвой хватки. Кончики его пальцев погружаются в плоть мальчика, кожа его как будто отслаивается, и Томас чувствует скелет ребенка.

Мальчишка обхватывает талию Томаса ногами.

– Отпусти меня, – хрипит тот из последних сил.

В глазах становится темно. В ушах стучит. Томас наклоняется вперед и пытается сбросить мальчишку, освободить шею от мерзких ручонок.

Но ему это никак не удается. Видимо, этот ребенок сумасшедший, иначе откуда у него такая сила? Шее больно, больно, больно… Голова вот-вот готова лопнуть, и что это за звук звякающих ножниц или стригущего секатора, черт бы его побрал?..

Томас изо всех сил прижимается спиной к стене. Хватка мальчишки слегка слабеет, когда он оказывается между стеной и телом Томаса. Тот наконец отрывает от себя руки и ноги ребенка и слышит, как маленькое тельце шлепается на пол.

Шея страшно болит.

Томас пытается дышать, но это причиняет невыносимые страдания. Он заставляет себя дышать. Темнота в глазах начинает рассеиваться.

Несколько быстрых шажков, и ребенок уже стоит между Томасом и дверью в коридор. Закрывает выход своим худым тельцем; он такой бледный, что будто светится в сумраке каюты.

Томас протягивает руку к выключателю, и помещение внезапно озаряет яркий свет. Мальчик вскрикивает и закрывает глаза ладонями.

Из груди Томаса невольно вырывается слабый стон.

Мальчику на вид лет пять. Но грудная клетка впалая, как у старика. Кожа висит, словно одежда, которая на два размера больше, чем тело. А лицо… Скулы торчат, кожа серого цвета. Когда мальчик щурится на яркий свет, на щеках появляются какие-то странные, неестественные углубления.

Это такая болезнь, когда дети стареют раньше времени… как она там называется?.. Видимо, она поражает мозг…

– Ты отсюда не выйдешь. – Мальчик убирает ладонь от лица.

Его огромные глаза часто моргают, реагируя на яркий свет.

Мальчик, вернее, существо выглядит таким маленьким, таким тщедушным и слабым, и все же Томас боится его.

Он смотрит на дверь туалета справа от себя. Прикидывает, как ему поступить. Из туалета никуда не убежать. Но он мог бы там закрыться. Рано или поздно телефон окажется в зоне действия сети. Он может, наконец, стучать в стены. Кто-нибудь будет проходить по коридору и услышит. Может быть, вернется мать ребенка.