Кровавый круиз

Он так долго это планировал, так часто представлял во всех деталях, что теперь ему кажется: вот он, приступ дежавю. Они входят. Капитан Берггрен уже ждет.

Томас

– Что тебе нужно? – спрашивает Оса. – Ты сам хоть знаешь, зачем звонишь?

Томас ловит себя на том, что щурится, как будто это может помочь улучшить телефонную связь. Оса дома в Норчёпинге, но так же точно она могла бы находиться в любой другой точке земного шара.

Томас опускает телефон и смотрит на экран. На индикаторе приема всего одна палочка.

– Я просто хотел узнать, как ты там.

Перед ним открываются двери, он входит в лифт. Нажимает на нужную кнопку. Со всех сторон он видит свое отражение в дымчатом стекле, которым отделаны стены, оно бесконечно повторяется, как в калейдоскопе. Рыжие волосы Томаса намокли и торчат в разные стороны.

Почему Оса не отвечает?

– Я скучаю по тебе, как ты не понимаешь? – говорит он и ненавидит сам себя за то, что говорит невнятно. – Все спрашивают про тебя. Представь, каково это – быть на мальчишнике Стефана и не рассказать, что мы разводимся.

Двери лифта открываются, и Томас выходит на пятую палубу. Стоит некоторое время в недоумении. Где его каюта? Где все указатели?

Оса хрипло смеется:

– Так похоже на тебя – притворяться, будто тебе интересно, как я, когда на самом деле ты звонишь, чтобы рассказать о том, как чувствуешь себя ты.

Томас крепче сжимает телефон. Ее голос такой холодный, страшно холодный. Она могла бы заморозить своим дыханием все Балтийское море.

Не надо было звонить. Опять большая ошибка. Но он и это знал заранее. Просто, когда так плохо, уже на все наплевать.

– Прости, что я страдаю от всего этого.

Навстречу ему идут по лестнице две женщины и улыбаются.

– Прости, что я не бесчувственный, – говорит Томас уже и Осе, и им.

Он заходит в коридор. Он просто хочет взять в каюте пачку сигарет. Надо было сначала закурить, а потом уже звонить: ему лучше думается, когда он курит. Но в то же время нежелательно, чтобы Оса слышала, как он затягивается.

Если бы все было как обычно, он рассказал бы сейчас, что они напоили Стефана еще в автобусе из Норчёпинга и что Пео и Лассе волочатся за каждой юбкой. Он хочет услышать смех жены.