Дом

Перелезая через бортик, можно в нем застрять или упасть на пол с еще большей высоты, чем с кровати без бортика. – Пожалуйста, помогите мне добраться до дома, – просит Моника. – Мне нужно попасть домой.

Нина подходит на шаг ближе. Чувствует отчетливый запах мокрого подгузника. Придется его сменить. Иметь дело с голым телом, обнаженными половыми органами.

Гордая Моника, которая никогда не показывала свою слабость, никогда не просила о помощи.

– Пойдемте, – говорит Нина. – Давайте сядем и немного поговорим.

– Я не хочу садиться, – отвечает Моника. – Почему меня никто не слушает? Я просто хочу домой, неужели это так сложно понять?

Нина приобнимает ее, но Моника пятится назад:

– Кто-то должен приехать и забрать меня. Я не могу найти ключи от машины.

– Сейчас вам лучше поспать, Моника.

– Не хочу я спать! Я хочу домой!

Ее нижняя губа начинает дрожать.

– Я не должна быть здесь, – всхлипывает она.

– Завтра вам будет лучше, вот увидите.

Что-то во взгляде Моники меняется – слабый проблеск, – и Нина почти не дышит.

Она меня узнала?

Но проблеск снова гаснет.

– Вы не понимаете, – жалуется Моника. – Никто не понимает. Все вокруг такое странное, и никто меня не слушает.

– Я слушаю, – успокаивает ее Нина. – Давайте сядем, и вы мне все расскажете.

Моника глубоко вздыхает, но на этот раз не возражает и идет к кровати. Кажется, она не замечает, как Нина снимает с нее пальто и вешает его на спинку стула.

– Мой муж… его звали Нильс, – говорит Моника, дрожащим пальцем показывая на свадебную фотографию.

Нина кивает и опускает защитный бортик.

– Он не найдет меня здесь, – продолжает Моника и тяжело садится на край кровати. – И теперь я очень боюсь, что он подумает, будто я знать его больше не желаю.

Моника качает головой.

– Мне надо домой.

Нина гладит ее по спине. Только бы сдержать слезы. Не выдать эмоции. Не волновать ее.

– Все будет хорошо, – говорит она. – Я позабочусь о вас.

Как и вы заботились обо мне.

Юэль

Он оставил попытки уснуть и теперь стоит перед открытым холодильником с черным пакетом для мусора в руках. Бросает туда банки с селедкой, которые он не решается открывать, заплесневевшие оливки, пластиковые контейнеры с содержимым, которое даже невозможно идентифицировать. На покрытых пятнами жира полках засохшие лужицы чего-то вязкого. Надо было заняться этим намного раньше. Юэль разбрызгивает чистящее средство, трет и скребет.