Дом

Но она предпочла бы всему этому общение с Юэлем, чей голос эхом отдается в голове. Как могло случиться, что она забыла его? Хриплый. Глубокий. Раньше он звучал гораздо старше своих лет. Теперь, наоборот, гораздо моложе. Этот голос перебросил Нину в прошлое. Словно не было последних двадцати лет. Пойдем со мной сегодня вечером. Без тебя весело не будет.

Нина идет в кладовку, где хранятся швабры и ведра, берет тряпки и вытирает роллаторы и инвалидные коляски, чтобы чем-то занять время.

Как она решилась показать свои стихи Юэлю в первый раз? Она понятия не имеет, но это было в тот день, когда они начали мечтать вместе.

Он учил ее играть на гитаре, хотел, чтобы она писала тексты на его музыку. Юэль заставлял Нину быть смелее, идти дальше, копать глубже. Тексты стали ее отдушиной. В них она могла злиться, грустить, требовать. Доносить свои мысли хотя бы до самой себя. Выражать то, что происходило в душе, хотя потом ее слова произносил Юэль. Они были хороши. Очень хороши. И как раз тогда жизнь Юэля пошла под откос.

Нина делает уборку и поливает цветы в комнате отдыха. Заходит в комнату для персонала и вынимает посуду из посудомойки. Закрывает дверцу шкафа и слышит чей-то смех, громкий и радостный.

Она выходит в коридор. Снова слышит тот же смех. Старый и одновременно девичий. Он доносится из Г4. Дверь в квартиру Будиль закрыта, но в тишине все равно слышно хорошо. Нина стучится. Слышит, как Будиль хихикает.

– Уродец мой, – воркует она. – Ты же настоящее чудовище.

Дыхание отчетливо слышится в темноте.

Нина заходит в комнату и включает свет. Будиль сидит в постели. Ночная рубашка из выцветшей фланели обтягивает тяжелую грудь.

– Вы не спите в такой час? – спрашивает Нина.

Но Будиль не отвечает. Она напряженно всматривается в окно. И только когда Нина кладет руку ей на плечо, старушка вздрагивает и встречается с ней глазами.

– Там снаружи какой-то извращенец, – сияя от радости, сообщает Будиль.

– Ой, надо же! – Нина смотрит на опущенные жалюзи.

– Он, поди, надеется увидеть меня голой, но ничего не выйдет.

 – И Будиль снова оборачивается к окну: – Пошел отсюда, мерзкий мужик!

Восторг старушки так заразителен, что Нина невольно улыбается. Здесь нет фотографий Будиль в молодости, но Нине кажется, что она была красавицей. Интересно, всегда ли Будиль одинаково сильно любила мужчин? Много ли их у нее было или лишь несколько избранных? Как бы там ни было, Нина понимает, что сейчас Будиль взволнована. «Сосны» – женское царство.