Дом

– Заходите потом ко мне в кабинет, чтобы решить вопрос с вашим пропуском, – говорит Элисабет и уходит. Юэль и Сукди заходят в соседнюю квартиру, и он останавливается на полушаге.

Со всех сторон их окружают ангелы. Над кроватью в раме висит постер, на котором пухлые херувимы задумчиво склоняют головы на руки. Лиллемур снимает фигурки и куклы с полки, показывает их маме, и та вежливо кивает, глядя на кроткие пластмассовые лица, расправленные крылья из покрытого перламутром фарфора, раздувшиеся тела из вязаной пряжи.

Юэль разглядывает ангелов. Их ответный взгляд кажется ему обвиняющим.

Одна стена покрыта картинами с изречениями, написанными витиеватым шрифтом.

НЕВОЗМОЖНО ЗАБЛУДИТЬСЯ НАСТОЛЬКО, ЧТОБЫ АНГЕЛЫ ПЕРЕСТАЛИ НАС ВИДЕТЬ.

КАК БЫ ТЫ СЕБЯ НИ ЧУВСТВОВАЛ И ЧТО БЫ НИ ДЕЛАЛ, ТВОЙ АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ НАБЛЮДАЕТ ЗА ТОБОЙ СВЕРХУ.

КЛОЧКИ ПЫЛИ ПОД КРОВАТЬЮ – ЛИШЬ КРОШЕЧНЫЕ ТАПОЧКИ АНГЕЛОВ.

Но под этой строго заправленной кроватью нет клочков пыли. Комната чистая и хорошо убранная, хотя и здесь угадывается запах мочи, старого тела, лекарств, которые выходят с потом.

Лиллемур рассказывает маме о фотографиях, выставленных на подоконнике.

– Это я с мужем, – говорит она, показывая на свадебное фото. – А это мои дети. А вон та – это моя учительница начальных классов. Она была такой доброй, что в конце каждого учебного года я плакала. – Лиллемур посмеивается и продолжает рассказ. В конце возвращается к свадебному снимку: – Это мои родители. А это я с братьями и сестрами.

Юэль должен отсюда выбраться. Прочь от этих запахов. Прочь от глазеющих ангелов. Он сам сойдет с ума, если останется.

– Мама, – говорит Юэль. – Я собираюсь уходить. – Та открывает рот, чтобы что-то сказать, но Юэль успевает первым: – Я вернусь завтра.

Мама поправляет прядь волос за ухо.

– Завтра, – повторяет она. – Ну ладно.

– Вот и хорошо. Так и договоримся.

Мама кивает, и Юэль задумывается – что она чувствует? Смирилась ли с тем, что будет здесь жить? Понимает ли это вообще?

Он обнимает ее и выходит в коридор.

Сукди идет следом, говорит что-то о кабинете Элисабет и пропуске, но Юэль мотает головой. Шаги становятся все более неуклюжими. Всякий раз, когда он ставит ногу на пол, ламинат оказывается дальше или ближе, чем он рассчитывал. Коридор растягивается перед ним, становится все длиннее.

У сервировочной тележки глубоко беременная женщина наливает себе чай.