Дом

Они подъезжают к развязке, оставляют позади бензозаправку и двигаются к центру Скредсбю. Здешний центр – всего лишь парковка, окруженная пиццерией, свалкой, парикмахерской, которая, кажется, никогда не работает, и закрытым все лето цветочным магазином. Здесь же заброшенный продуктовый магазин, который не выдержал конкуренции с огромными гипермаркетами в Иттербю и Кунгэльве. Несколько подростков повисли на мопедах, они шутливо переругиваются ломающимися голосами, совершенно не осознавая, насколько это глупо.

Юэль дотрагивается до подбородка, пытается сделать так, чтобы нижняя челюсть не двигалась.

Он минует футбольное поле и въезжает на парковку перед «Соснами». Выключает двигатель.

Такое ощущение, что машина продолжает движение. Юэль смотрит вперед. Деревья, которым «Сосны» обязаны своим названием, колышутся мечтательно, будто во сне. Здание то увеличивается, то уменьшается в размерах.

Юэль достает телефон, вытирает мокрые кончики пальцев о джинсовые шорты. Вбивает в поисковике «галоперидол».

Понимает, что это не только успокоительное средство, но еще и антипсихотическое. Пока он читает, его снова бросает в пот, и майка прилипает к телу. Список побочных эффектов длинный. Очень длинный. Юэль пытается высчитать, сколько часов прошло с тех пор, как он выпил последний бокал вина сегодня ночью.

Что ты наделал, Юэль? Что же ты наделал?

Мама открывает глаза и выпрямляется на пассажирском сиденье. Оглядывается:

– Что мы тут делаем?

Юэль откашливается.

Голос должен быть радостным.

– Ты же будешь здесь жить, мама.

И снова откашливается. Думает, действительно ли немеет язык или просто воображение разыгралось? Ему бы выпить воды, и тогда говорить станет чуть легче.

– Разве… Я ведь не буду здесь жить? – спрашивает мама.

– Будешь, – отвечает Юэль, сжимая в руках руль. – Твою мебель уже привезли.

Надо изображать беззаботность. Здесь нет никаких проблем.

– Все будет хорошо, – продолжает Юэль и снова поправляет солнечные очки. – Ты же знаешь, как нелегко тебе жить одной…

Мама открывает рот, чтобы возразить, но Юэль не обращает на нее внимания, заставляет язык двигаться во рту:

– … и мы с Бьёрном за тебя волнуемся.

– Нечего за меня волноваться, – быстро реагирует мама.

Она заняла оборонительную позицию. Может, все же догадывается, что с ней что-то не так?

– Но ведь нам не все равно, – говорит Юэль.

Он хочет только, чтобы все это закончилось. Хочет вернуть свою жизнь. Но мама сжимает губы.