Она его собственность. Триана

Да только поздно. Я уже согласилась – и с этими деньгами, и с тем, что будет позже. Так что я стояла и крутила бархатный мешочек в руках, не слишком понимая, куда их деть.

Дар ухватил меня за плечи, развернул к себе спиной. Я возмущенно вскрикнула: это еще что за бесцеремонность? Но он даже не обратил на это внимания. Запустил руки в мои волосы, отвел их в сторону и перекинул через плечо, обнажив шею сзади.

Я замерла, понимая, что именно он хочет сделать. Зажмурилась, пытаясь скрыть свои чувства от того, кому они сейчас станут доступными.

Дар помедлил, прежде чем расстегнуть застежку. Его пальцы дрогнули, едва уловимо, и я вдруг подумала: то, что сейчас происходит между нами, наверняка внове и для него тоже.

Нечто неизведанное, запретное, неприличное.

Мой амулет, звякнув, упал на столик.

Я сжалась. Дар водрузил руки мне на плечи, большими пальцами поглаживая шею сзади.

– Мы ведь не позволим никому больше видеть тебя, да, дорогая?

Ну да. Без амулета мои эмоции доступны любому темному.

Любой темный может мной управлять. А этого действительно позволять не стоит. Хватит с меня одного Дара.

Он сделал росчерк, словно ставил подпись на документе, и я вскрикнула. Шею обожгло не больно, но ощутимо.

Печать темного.

Вот и все. Теперь я его собственность. Как ни горько это осознавать.

Глава 7. Триана

Он отошёл, и то ли от движения воздуха, то ли от повторного понимания, в какую беспросветную… дрянь я угодила, по коже словно прошёл сквозняк.

Зато метка сзади на шее пылала, и мне казалось, от неё словно скользят по телу чёрные ручейки чужой магии. Жгучий яд, делающий меня чьей-то вещью. Я невольно передёрнулась, зябко схватила себя за плечи.

Дар это заметил.

– Холодно? – поинтересовался он.

Я кивнула. Со слабой надеждой подумала, что, наверное, сейчас он подкинет дров в камин или даже воспользуется магией – уж на такие-то мелочи у него должны были остаться силы, – но он только усмехнулся.

– То ли ещё будет.

Раздевайся.

Что?!

Я гневно развернулась, вперила в него убийственный взгляд.

– Чего смотришь? Тебе напомнить, зачем ты сюда пришла?

Скотина, он так и стоял полуголый, совершенно невозмутимый, скалил зубы в полумраке комнаты. Чёрт, как же нечестно. Я ничего не могу ему противопоставить.

И он прав. Я действительно пришла сюда, готовая на всё. Наш договор гласит ясно: он может делать со мной, что захочется, за исключением унижений и причинения боли.