Обаятельный гад

Их-то куда? Боже, как все сложно!

Я шла по коридору, уставившись в бумаги и продолжая твердить свою путеводную мантру:

– Желтые – в двести шестнадцатый, розовые – в двести первый…

Бум-с! Я с размаху врезалась во что-то крепкое, большое и теплое. Раздался хруст, и в следующую секунду я обнаружила себя сидящей на полу, а все то, что надлежало занести в двести шестнадцатый и двести первый кабинеты, было разбросано в радиусе пары метров от меня. Впрочем, нет, не все. Некоторые листы плавно кружились в воздухе и медленно опускались на пол, словно опадающая листва в начале октября.

Я потрясла головой, пытаясь сообразить, что там так подозрительно хрустнуло. Ну не кости же. Вроде ничего не болело. Кроме того места, на котором сидела.

– Черт бы тебя побрал! – отчеканили сверху тихо, но с такой ледяной яростью, что я инстинктивно втянула голову в плечи, словно черепаха в панцирь, и на всякий случай зажмурилась.

Следом раздался оглушительный треск.

Препятствие, так некстати возникшее передо мной, имело образ высоченного, никак не меньше двух метров, молодого человека. В одной руке он сжимал обломок какой-то конструкции, а костяшки пальцев другой горели и даже немного кровоточили. Очевидно, из-за разрушительной привычки срывать злость на ни в чем не повинных стенах.

– Прежде чем я тебя убью, объясни ты мне, ради всего святого, почему ты не смотришь, куда прешь?! – судя по голосу, парень еле сдерживался, чтоб не начать душить меня прямо сейчас.

– Простите, – примирительно пробормотала я, догадываясь, что причинила ему очень серьёзные неприятности, – честное слово, я не хотела. Я не нарочно!

– Не нарочно? Это же все меняет, правда? – вкрадчиво протянул он и так стремительно наклонился ко мне, что сердце дернулось и рухнуло в пятки.

И тело среагировало быстрей головы. Испуганно пискнув, я шустро отползла подальше и прижалась к стене.

В одно мгновение он снова очутился передо мной, только бежать мне теперь было некуда.

– Два месяца. Два чертовых месяца я потратил на этот проклятый макет, который ты… – Он сделал глубокий вдох. – Который ты уничтожила своим… своим… туловищем! Вот, полюбуйся!

Перед моим носом оказались те самые обломки.