Благими намерениями

– Потом! Просто поверь!

– Ян, это ты? – шепнул я.

Ойкнул женский голос, а вслед за этим сразу раздался детский плач. Тут же Ян цыкнул на ребенка, и я услышал приближающиеся шаги.

– Не бойся, – прошептал я. – Свои!

– Та знаю, шо свои, – рядом присела темная фигура. – Бежать надо, пан партизан.

– Шо там? – тут появился и хозяин.

– Шуцманы клятые! – принялся рассказывать ночной гость. – Мыкитка – полицай, холуй германский, за самогоном пришел. Обреза достави кричит – наливай, а не то пристрелю. А потом напился, погань такая, та до Галки моей полез! А я его топором по голове…

– Убил? – тут же спросил я.

– Ну да, голову ему раскроил…

– Собирайся, – повернулся я к Ежи. – Даже если Ян этого гада не убил, то все равно мстить будут. И тебе как брату – тоже. Нельзя вам здесь оставаться.

Я поднялся и пошел в погреб, где спал Антон. Уходить следовало всем. Полицаи, обнаружив убитого товарища, сразу же начнут искать пропавшего убийцу. И куда они первым делом придут? Не знаю, есть ли у Яна еще здесь родственники, но к Ежи придут обязательно.

– Антон! – Я растолкал спящего. – Уходить надо.

Кратко я объяснил ничего спросонья не понимающему товарищу суть дела, и через пару минут мы, захватив свои нехитрые пожитки, уже были на улице. Мы подошли к дому, где я увидел Яна с семьей – среднего возраста дородная женщина, видимо – жена, девушка лет шестнадцати и еще трое детей, самому младшему из которых было не больше четырех лет. Из вещей у них были с собой только объемистый мешок и здоровенный узел.

Вскоре к нам присоединился и Ежи. Только сейчас, несмотря на то что прожил здесь почти неделю, я увидел его семью – жену, ровесницу жены его брата, и двоих сыновей – подростков.

– До ближайшего леса далеко? – сразу перешел я к делу.

– То у Красноселья. Километров десять будет.

– Тогда вперед!

* * *

Наши опасения оказались напрасными – до Красноселья мы дошли спокойно. Погони или еще не было, или она пошла по ложному следу. В любом случае жаловаться было практически не на что.

«Практически» – потому, что мое состояние было все еще далеким от идеала. Хотя, как бы тяжело мне ни было, детям дорога далась еще тяжелее. Поэтому мы шли медленно, мучаясь от собственной медлительности и постоянно оглядываясь, нет ли погони. Расслабились только тогда, когда вокруг зашумел лес, укрывший нас от врагов.

Уже светало, когда мы устроились на небольшой полянке, со всех сторон окруженной густым кустарником и завалами бурелома.