Ненавижу босса!

Наверное, потому, что его собственный отец был обычным врачом, и пугать им ровесников можно было разве что в детском саду: «Я нажалуюсь папе, и он тебе укол пропишет».

Но тем не менее до сурового отца эта история все-таки дошла.

Сначала она разлетелась между учениками, потом юные стукачи и ябеды поделились с любимыми учителями… В общем, до директрисы сплетня добралась на четвертый день.

Как она кричала! Молодой Паша на ковре у начальства  с тоской прикидывал, что лопнет раньше: стекла в кабинете или его барабанные перепонки.

Именно директриса, лебезя и оправдываясь, доложила обо всем Никитиному папочке. И тот изъявил желание поговорить с учителем лично.

На встречу Павел Александрович шел как на смертную казнь. У него был только один вопрос: асфальт с собой приносить или там выдадут? Даже сейчас это воспоминание, похоже, вызывало у серьезного человека и состоявшегося бизнесмена невыразимую тоску.

Он был готов к худшему. Он был готов вообще ко всему.

Единственное, к чему он оказался не готов, так это к тому, что страшный папаша скажет: «Мне всё рассказали.

Врать этому человеку Паша не рискнул. Ответил честно: «У меня нет никаких претензий к Никите. В последнее время ведет себя вполне прилично и, кажется, стал уделять учебе больше…».

Договорить ему не дали. Суровый отец сказал: «Таким, как ты, в школе не место. Придешь завтра ко мне, – мужчина протянул ему карточку, – подберем тебе что-нибудь – он окинул не слишком презентабельно одетого учителя взглядом, – поприличнее».

С тех пор дела Павла Александровича пошли в гору. К учительству он так и не вернулся, о чем ни разу не пожалел. В конце концов, таким как он и правда не стоит работать в школе.

***

Когда он закончил свой рассказ, мы оба надолго замолчали.

Павел Александрович, наверное, вспоминал дела давно минувших дней, а я раздумывала. Слишком много информации неожиданно на меня свалилось.

Теперь ясно, почему Никита Владимирович морщится при имени своего преподавателя. Тот умудрился отобрать у несчастного подростка всё: и девушку увести, что еще можно было пережить, и папочку перетянуть на свою сторону. А вот это совсем обидно.

Еще стало понятно, почему Никита Владимирович называл себя счастливым билетом. Лучше и не скажешь.