Ненавижу босса!

– А еще этот Павел Александрович, – снова туча пробежала по челу нашего босса и оперативно растворилась, – то есть владелец «Соляриса»… Он же старше вас. Как вы могли вместе учиться?

– А мы и не учились вместе. Вернее я учился, а он преподавал. В школе, в старших классах.

– Это как же вы его достали!

Черт, мне определенно нужен намордник или кляп. Или такая специальная примочка, которая не позволяет словам вырываться раньше, чем их обдумаешь. Мозг называется. У некоторых есть, говорят, отличная штука.

Я зажала рот руками, но было поздно.

– Я? – улыбка Никиты Владимировича стала какой-то нехорошей, – да я практически стал его счастливым билетом в жизнь.

И по тому, как посмотрел на меня «счастливый билет» Павла Александровича (чтоб им обоим было пусто, и «билету», и «обилеченному пассажиру»!), я поняла, что нужно выметаться из кабинета. Прижала к груди пачку бумаги и, спотыкаясь на каждом шагу, вылетела за дверь.

***

Есть подозрение, что я все-таки плохой работник. Хороший работник весь вечер посвятил бы изучению той самой папки, которую мне выдали, но я к ней даже не притронулась.

Но я не раскаиваюсь.

Возможно, работник из меня не очень, но соображать-то я немного соображаю! Если ты до сегодняшнего вечера не знал о принтерах ничего, узнать о них все к утру невозможно.

Поэтому завтра я сделаю то, что делала на протяжении четырех с половиной лет заочного обучения: буду улыбаться, глядя в лицо экзаменатору, и тыкать пальцем в первый попавшийся ответ, авось угадаю.

К счастью, в данном случае не угадать невозможно. Не станете же вы подозревать, что Никита свет Владимирович торгует какой-то некачественной дрянью! Вон их сколько, товаров! Целая пачка бумаги ушла, чтобы перечислить. И каждый по-своему прекрасен.

И какой ни возьми, ни за что не пожалеешь! А если пожалеешь, то лишь о том, что не купил два.

В общем и целом стратегия была выработана, а вот тактика…

Если честно, бывшему преподу, а ныне серьезному бизнесмену Павлу Александровичу по-прежнему хотелось расцарапать лицо.

Так что я до поздней-поздней ночи смотрела в потолок и пыталась себе представить, каким будет наш завтрашний разговор. Вот он скажет это, а я отвечу то, и тогда он…

Все, что мне представлялось, было плохо, просто отвратительно, потому что Павел Александрович, как выяснилось, жутко неприятный тип. Возможно даже куда более неприятный, чем Никита Владимирович.