Мой невыносимый босс

Я уже собралась подняться с дивана, как она резко, резче, чем я могла бы ожидать, сказала:

– Сядь.

От неожиданности я даже вздрогнула, и никакая выправка тут не помогла. Никогда еще она не позволяла себе обращаться к своим воспитанницам на «ты». Наоборот, всегда учила сохранять дистанцию. В работе секретаря – это очень важно.

– Я знаю, что у вас произошло с Ковалевским, – ее голос был непривычно холоден, совсем не такой, к которому я привыкла. – Неужели ты думаешь, что после этого ты найдешь себе нормальную работу, если я не буду за тебя ходатайствовать? Ну или пойдешь к кому-нибудь из этих, которые каждый месяц меняют секретарш и выбирают тех, которые лучше смотрятся в сауне в купальнике.

Угроза была более чем реальна.

– Я переводчик по образованию, – гордо сказала я, – могу работать по специальности.

Она усмехнулась:

– Да ты хоть дворником можешь работать и даже бесплатно, но училась же ты не на это, и возможностей у переводчиков куда меньше. В общем, так. Или ты выходишь отсюда секретарем Максима Геннадьевича или забываешь о нормальной работе навсегда.

Я не сомневалась в том, что эта угроза серьезна, но все-таки молчала. Нужна была пауза. После такого жесткого заявления, обязательно должна последовать какая-нибудь плюшка, смягчающая сказанное. Я не ошиблась.

– Семь месяцев, – нарушила повисшую между нами тишину Алевтина. – Семь месяцев остается до нового выпуска. Я найду для него другого секретаря из числа новеньких. А тебе найду нового босса со всеми удобствами и с хорошим характером…

Сейчас она говорила серьезно, а по тому, что я знала об этой женщине, слов на ветер она не бросает никогда.

– Кислицина, ты же профессионал! Ты была лучшей на курсе! Ошибка, которую ты допустила, это, конечно, весьма неприятно, – пальцы снова дернулись, – но у тебя еще есть возможность доказать, что ты чего-то стоишь.

– Когда приступать? – спросила я.

Глава 3

На новую работу я пришла к десяти. Слишком поздно. Но это уже от меня не зависело. Первым делом нужно бы познакомиться с начальством. А Максим Геннадьевич, как утверждала Алевтина, раньше этого времени не являлся.

После рассказов о нем было страшновато, так что переступала порог твердо и уверенно. Но внутренне сжавшись.