Мой невыносимый босс

Судя по всему, за секунду до этого он серьезно обдумывал, не лучше ли будет сжечь меня на костре. Так, на всякий случай.

– …если вы идете на встречу в галстуках, вряд ли следует жевать жвачку.

Я снова расстегнула сумочку и протянула ему мятный спрей-освежитель дыхания.

А вот эта штука была там не случайно: все Алевтинины выпускницы носили с собой этот важный аксессуар. Если ты общаешься с людьми, свежее дыхание – не то, что нужно оставлять на волю случая.

– Вот возьмите, – протянула я ему тоненькую упаковку.

– Ну ты даешь! Просто чума!

Он поднялся со стула и… звонко шлепнул меня чуть пониже спины!

Я застыла, не в силах поверить в то, что только что произошло. Вот же!.. Подобрать слова, чтобы охарактеризовать этого… нет, нет таких слов.

Теперь все ясно!

– Ладно, я тут по делам. Разбери пока бумаги, вон компьютер, – он указал на свой стол, – включен. Там корпоративная почта, посмотри, чего там насыпали. Увидимся после!

– Максим Геннадьевич… – я подбирала слова, чтобы обозначить границы, но он меня перебил:

– Тс-с! Просто Макс, поняла?

Он снова размахнулся, видимо, собираясь порадовать меня очередным шлепком, но в этот раз я успела раньше и сделала шаг в сторону.

Максим Геннадьевич посмотрел на меня недоуменно, кажется, хотел что-то сказать, но потом бросил взгляд на часы и выскочил из кабинета.

Глава 4

Повезло Гераклу. Ему, чтобы расчистить Авгиевы конюшни, понадобилось всего ничего – маленькая стремительная речка. Але-оп! И там, где было грязно и плохо, стало чисто и хорошо.

Несколько раз за день я мечтала о том, чтобы навести тот порядок также по-простому: взять шланг – да и… Но нет. Уборка по-секретарски представляет собой кое-что совершенно другое. Если продолжать аналогии с мифами и сказками, то это скорее подвиг несчастной Золушки, которая была вынуждена сортировать чечевицу, перловку, гречку. Что там еще было? Надеюсь, что не манка.

Уже закончился рабочий день.

Впрочем, в пять утра я решила, что достаточно. Времени остается только на то, чтобы белочкой метнуться домой, принять душ, переодеться, попытаться нарисовать лицо там, где должно быть лицо, и уложить волосы.

А к восьми явиться на работу с таким видом, будто бы все, что было сделано за ночь, – это вообще не я, а птички и полевые мышки.