Мой первый встречный босс

Он развернулся и с подозрением покосился на меня, а потом наклонился близко-близко и с минуту рассматривал. Я замерла, стараясь не дышать. Что, черт возьми, происходит? Наконец, словно удовлетворенный осмотром, он отклонился.

– Нет, вам ничего менять не надо, у вас все идеально.

Я рассмеялась, чтобы скрыть неловкость.

– А вы разве врач?

Он тут же парировал:

– Чтобы заметить, что вам ничего не нужно менять, необязательно быть врачом.

На это я не нашлась, что ответить, и решила промолчать. В конце концов, можно ведь просто принять комплимент и ничего не говорить.

– К тому же у вас огромный долг за ремонт автомобиля, так что в ближайшее время вы ничего подобного не сможете себе позволить.

Что ж, я уже даже не удивилась. Кажется, начинаю понемногу привыкать.

– Ешьте, пожалуйста, печенье, – невозмутимо ответила я на это. – А то прямо видно, что еще чуть-чуть, и вам станет очень нехорошо.

Он посмотрел на меня подозрительно, словно пытаясь понять, был ли у этой фразы какой-то скрытый подтекст, но я лишь придвинула к нему раскрытую пачку.

13

Юрий Витальевич послушно взял печенье. Попробовал бы он этого не сделать! Я, между прочим, из-за этого печенья рисковала собственной шеей. Более того – репутацией! До сих пор страшно подумать, что было бы, если бы Катя проснулась.

Под моим пристальным взглядом он откусил кусочек… И сразу стало ясно, что что-то не так.

– Что, печенье от чистого сердца вам не очень зашло? – издевательски-сочувственно спросила я.

Но он не дал мне договорить. Поискал что-то глазами, подозреваю – урну, чтобы выплюнуть, но не нашел. Проглотил печенье, поморщился.

– Нет, к демократичной еде я отношусь вполне… демократично, – Юрий Витальевич перевернул пачку и стал вглядываться в надпись, – а вот к просроченной – не очень.

Хм… К этому я была не готова.

– Что, правда просроченное?

Я тоже потянулась к пачке, рассмотрела… обнаружила заветные цифры и почувствовала, что щеки мои загораются.

Мда… Вот это я понимаю, угостила от всей души. Нехорошо вышло.

– Простите, но я здесь совсем недавно работаю, я не знала, – залепетала я, извиняясь.

Любой приличный человек постарался бы сгладить неловкость, принялся бы заверять проштрафившегося, что ничего ужасного не случилось. Любой.