Мой босс из ада

Я, оказывается, убиваю кучу времени и сил на то, что, может, вообще никому не нужно. От осознания этого я почувствовала себя еще несчастнее. Но жалеть себя было некогда. Надо составить эту мерзкую таблицу, чтобы выбраться из этого офиса хотя бы до наступления ночи.

Еще несколько часов я активно била по клавиатуре, внося многочисленные цифры в разные столбцы и строфы. И в конце рабочего дня снова стояла перед столом моего шефа с папкой в руках. На этот раз он просматривал бумаги внимательнее. Но, видимо, так и не нашел к чему придраться.

– Сносно. Но провозились вы непозволительно долго.

Что ж, это был почти успех. А на что мне было рассчитывать? Что Глеб Юрьевич завалит меня комплиментами за отлично проделанную работу? Или выпишет премию? Нет уж, не убил взглядом, и на том спасибо.

Отложив папку, босс поднял на меня глаза.

– Вы в состоянии приготовить кофе в кофемашине? – спросил он обычным ледяным тоном. – Или вам это так же трудно, как и все остальное?

Мысленно пожелав ему провалиться сквозь землю и поскорее встретиться со своими хвостатыми родственничками, вслух я заверила:

– Конечно, сделаю.

– Черный, без сахара, – буркнул он и отвернулся.

Кто бы сомневался, что этот посланник ада не употребляет сладкое. Может, именно от этого у него такой мерзкий характер?

Но размышлять было некогда. Со всех ног я бросилась к кофемашине и начала разбираться с многочисленными кнопочками.

Через пять минут я постучалась к нему в дверь. Кажется, мне удалось приготовить идеальный кофе. Даже дымок над чашкой вился не как ему заблагорассудится, а стройными геометрическими фигурами.

– Войдите! – прогремело из-за двери, и мои руки предательски затряслись. Ох, как бы не разлить напиток на его стол.

Я сделала глубокий вдох и шагнула в кабинет. Мне даже удалось твердой походкой дойти до стола, не разлив ни грамма темной жидкости. Как в замедленной съемке я наблюдала, как белоснежную фарфоровую ручку обхватили идеальные длинные пальцы, как она поднялась ко рту, губы отворились, и Глеб Юрьевич сделал глоток.

Почему-то я так боялась, что даже перестала дышать.