Будь моим тираном

Я резко развернулась, чтобы красиво уйти, но алкоголь – штука опасная, он влияет не только на дикцию, но и на координацию движений.

Разворачиваясь, я каким-то образом зацепила стул, он зацепил еще что-то, это что-то зацепило меня – и в результате все мы с грохотом упали на столик. Напитки, которые на этом столике стояли, равномерно распределились – часть по моему костюму, часть по костюму Алексея Александровича.

Я попыталась подняться, но наша крепкая связь со стулом не позволила этого сделать.

И ровненько в тот момент, когда я, продолжая попытки подняться, копошилась где-то в районе края скатерти, к столику подошла блистательная брюнетка с короткой стрижкой и пухлыми губами и капризно воскликнула:

– Алеша, что здесь происходит? Кто эта профурсетка? И что она делает с твоими брюками?

То есть я ошибалась. Моего шефа бросили не все девушки. Ну, по крайней мере, вчера вечером это было так.

– А это, Катенька, мой новый секретарь.

– И что потом? – обреченно спросила я у Алеси, допивая вторую чашку кофе.

– Алексей Александрович оплатил наш счет, вызвал такси и велел мне проследить, чтобы завтра ты появилась на работе живая и вовремя. Потому что убивать тебя он предпочитает собственными руками.

Глава 7

Я остановилась перед дверью приемной так, будто это была лестница на эшафот, собралась с силами и сделала шаг в пугающую неизвестность.

Шеф был уже на месте. Он стоял в дверях кабинета – где-то на границе между приемной и своим логовом, словно бы поджидал меня, и смотрел тяжелым взглядом. Таким тяжелым, что я сразу почувствовала его многотонность. Перед глазами сразу возникла картина – вот он хватает меня, перебрасывает через плечо, уносит в кабинет… А назавтра приходит новый секретарь и невозмутимо заметает мои косточки под коврик у камина.

Я даже тряхнула головой, чтобы отогнать эти бредовые мысли.

– Алексей Александрович, – пробормотала я, – насчет вчерашнего… Извините…

– О нет, только не извиняйтесь! Извиняться – это не ваше. Вот совсем! – из каждого слова сочился яд.

Я вспомнила всё, что наговорила вчера в порядке извинений, и вынуждена была согласиться. Не моё.