Цена моей девственности

Брендовые шмотки, дорогая сумочка и тот уверенный взгляд, который свойственен только людям с хорошим достатком. Похоже, она устроилась в этой жизни лучше, чем я.

Или нет? На часах едва ли был полдень, а она сидела с почти опустошённой бутылкой вина. Мне это показалось странным. Но вопросов я задавать не стала: ведь необязательно она напивается здесь одна? Может быть, человек, с которым она сидела за этим столиком, просто ушёл чуть пораньше.

Впоследствии я узнала, что никакого компаньона у неё в тот день не было, просто Валери почти физически не выносит одиночества.

Боится остаться одна, потому что тогда её одолевают грустные мысли. А в ресторане, где снуёт персонал, а за столиками сидят другие люди, ей легче. А выпивать, не дожидаясь полудня – для неё такое не редкость.

Но тогда она показалась мне чертовски респектабельной.

– А ну-ка, садись! – почти приказала она мне, подозвала официантку, велела принести ещё один бокал и какие-нибудь закуски. Сама разлила вино по бокалам, не дожидаясь, пока это сделает тот же официант, замахала ему рукой: мол, что стоишь, иди неси, что велено.

– Ну как ты? Вижу, стала просто красоткой! Хотя ты и в школе была хорошенькой.

Я чувствовала себя немного неловко, а главное, уже поняла, что теперь разговаривать о работе с администратором – дохлый номер. Приду в следующий выходной, надеюсь, она меня не узнает. Но видеть Валери я была рада. Хоть кто-то из нашей «отстойной четвёрки» выбился в люди.

Я рассказала ей о своей работе в забегаловке, о том, что ищу что-то получше, и она, нетрезво взмахнув руками, крикнула официанту:

– Шампанского!

А потом, обратившись ко мне, пояснила:

– Нам есть что отпраздновать.

Потому что ты уже нашла очень крутую работу. Слыхала про такой клуб – «Красотка»?

Я напряглась, но ничего не всплывало в памяти. Но она стала объяснять:

– Если работаешь официанткой, заработок – тридцать долларов в смену, плюс чаевые. Но это так, ерунда. Основные деньги, сама понимаешь, не на этом. Выезжаешь с клиентом на час – двести долларов, на всю ночь – четыреста.

Это у официанток. А вот для танцовщиц – триста час и шестьсот за ночь. Ну, туда пробиться невозможно. Фюрер переводит в танцовщицы только тех, кто активно лижет ей зад.

Я сидела и хлопала глазами. Я даже не сразу поняла, о чём она говорит: какой фюрер, куда выезжать с клиентом и зачем? В какой-то момент даже подумала, что это была не первая выпитая бутылка на столе у Валери, и она начинает заговариваться.