Прерыватель. Игра в прятки

Внутри неё созревал ком, становясь с каждой минутой всё больше и больше, пока наконец толчки от его пульсации не достигли голосовых связок и она громогласно, будто иерихонская труба, не возвестила о наступлении новой эры в жизни этого дома с дурацким названием «Киска».

– Так! – воскликнула она. – Выходим, мышки, из тёмных углов и через четыре минуты собираемся в актовом зале! Всем слышно? Кто не услышал, тому доктор будет прочищать уши!

Уверенная в убедительности своего воззвания, Эмма, начавшая наливаться, как яблоко, спелым румянцем, вошла в актовый зал и ловко запрыгнула на невысокую сцену, обрамлённую с двух сторон тяжёлыми тёмно-зелёными портьерами.

Девочки успели собраться за три минуты.

Вооружившись журналом с именами своих воспитанниц и красным карандашом, Эмма ещё раз пробежала глазами по нестройной толпе детей и тут же нахмурилась.

– А у нас здесь что, – сказала она, – митинг? Быстренько выстроились все в один ряд! И по росту. Вот ты, – Эмма указала на одну из девиц, самую высокую ростом, – как твоё имя?

– Джейн.

– Будешь возглавлять шеренгу, – продолжила женщина. – Встань первой. Кто следующая по росту, пусть встанет второй. И так далее.

Все девочки вмиг сделались бледными. И чем бледнее они выглядели, тем розовей становилась сама Эмма. Удовольствие сладкими волнами растекалось по её телу. В наступившей тишине, прерываемой только шуршанием платьев, было слышно, как тикают часы, намертво вмонтированные в полку фальшкамина, украшающего противоположную стену.

Когда дети выстроились в более-менее приемлемую шеренгу, Эмма снова раскрыла журнал.

– Элизабет Палмер, – начала она.

– Здесь, – отозвалась девочка лет десяти из середины ряда.

Эмма нарисовала рядом с её именем плюсик.

– Долорес Доул.

На этот раз все молчали.

– Долорес Доул, – чуть громче повторила Эмма.

– Отсутствует, – ответила ей наконец Джейн.

– Почему?

– Сбежала.

– Понятно. – Эмма нарисовала минус.

Минут за десять она прошлась по всем присутствующим.

Сбежавшей оказалась ещё одна девятилетняя девочка – Лили Кросс. И в актовом зале отсутствовала по какой-то причине десятилетняя воспитанница по имени Табби.

– Она у себя в спальне, мэм, – пояснила всё та же Джейн.

– И это почему же? – возмущённо произнесла Эмма.

– Болела. А теперь совсем не встаёт с кровати. И не ест.