Опасная красота. Поцелуи Иуды

По-моему, это был крайне неприятный и опасный тип, вызывающий одно желание – держаться от него подальше. Бабушка говаривала про таких: «по трупам пройдет».

Трой окинул меня заинтересованным взглядом, но, похоже, должного впечатления я не произвела, потому что интерес в его глазах потух, а я в смятении поспешила пройти мимо, уловив запах шипра – лаконичный и жесткий.

Новый комиссар отделения Шенк оказался крепким вампиром с виду лет пятидесяти (а на самом деле, наверное, пятидесяти сотен) – у него был короткий ежик седых волос и открытый взгляд.

– Как я понимаю, мисс Калдер, вы из Знающих о существовании вампирского сообщества, вы человек?

– Моя бабушка Знающая в третьем поколении, – сцепив руки, ответила я -такие вопросы меня всегда напрягали.

– Как давно работаете в архиве?

– Чуть больше года. Я устроилась сюда сразу же, как окончила Социальное училище.

– У вас в аттестате отличные оценки по стенографии. Вы хорошо ей владеете, я прав?

– Достаточно хорошо… – я удивилась, все еще не понимая, к чему он ведет.

– Что ж, вот прекрасно, – широко улыбнулся Шенк. – Потому что я хочу расширить ваши полномочия. Кажется, вы засиделись в своем архиве. Честно говоря, я был крайне удивлен, когда узнал, что в отделении фактически нет стенографиста, который скрупулезно фиксирует все, происходящее на следственных мероприятиях.

– Комиссар Дрезднер разрешал пользоваться аудиозаписью и даже видеосъемкой, – осторожно проговорила я.

– И это было вопиющим нарушением устава! – перебил новый комиссар. – Вы, наверное, в курсе, что вампирскому сообществу запрещено использовать людскую технику?

На самом деле нет, я не была в курсе и думала, что это само собой разумеется, а стенография почти ушла в прошлое.

– Сегодня у отдела по борьбе с нравственными преступлениями важная операция и вы будете стенографировать.

В первый момент мне показалось, что я ослышалась.

– У отдела по борьбе с нравственными преступлениями? – заикаясь, переспросила я – то, что сказал Шенк, шокировало меня до глубины души. – Но это же полиция нравов, это же… А я архивный работник – я не могу вот так просто участвовать во всем этом! В том, что они делают…

– Вы и не должны участвовать. От вас требуется только находиться рядом и фиксировать.