Лакомая в Академии вампиров

Видимо, только благодаря этому Леоне соизволил поднять голову и посмотреть на посетительницу. Ох, лучше бы он этого не делал – во взгляде ректора было лишь бесконечное безразличие с едва ощутимой ноткой презрения.

– Что вы от меня хотели, Элизабет… Бредфорд? – спросил ректор, сцепив безупречно вылепленные пальцы замком.

Спросил так равнодушно, словно она была заговорившей с ним мелкой мошкой, ковриком на полу, былинкой под его ногами, ничтожной мелочью, отнимающей его драгоценное время. Лиззи поправила очки, мысленно призывая себя собраться с духом, и робко положила на стол ректора свиток со своим результатом.

Константин Леоне небрежно взял его в руки, но, едва взглянув, тут же безразлично отбросил.

– Ваше Сиятельство, я недобрала два балла до пропускного в следующий триместр, но хотела попросить вас не отчислять меня! – выпалила Лиззи, внутри которой все звенело, как струна, от напряжения. – Вы же видите – у меня высшие результаты по всем экзаменам, кроме дара. Профессор Сибил поставила мне единицу, конечно же, это ее решение.

Но я считаю его несправедливым! Понимаете, мой дар, он… Я не всегда могу им управлять им, и… Может, профессор была и права, но… я прошу, не отчисляйте меня из академии!

Лиззи не ожидала, насколько будет противно просить у этого холёного аристократа, который, не напрягаясь, мог скупить Лиззин родной городок на корню. Великий князь, глава влиятельнейшего вампирского дома, он сидел сейчас напротив Лиз, но на самом деле был от нее дальше, чем если находился на другом краю вселенной.

Унизительность ее положения тугим комочком залегла в животе, опускаясь к самому его низу.

Константин Леоне откинулся в кресле, разглядывая Лиззи с головы до пят. Под этим пристальным взглядом девушка почувствовала себя совсем неуютно – зачем-то принялась отряхивать испачканный мелом рукав клетчатого платья, чуть не уронила очки…

Ректор был мечтой абсолютно всех студиозок в академии, например, соседка Лиззи по этажу частенько принималась делиться вслух желаниями, в которых Леоне делал с ней такие вещи, что Лиз затыкала уши, отчаянно краснея.

Рой пошлых картинок совершенно не к месту ворвался в голову, соски под платьем вдруг заныли. Святые угодники, к чему это?

У ректора шикарные любовницы, чистокровные вампирши вроде ее соседки, а ей, нелепому очкарику-десмонду в мешковатом клетчатом платье с пушистыми волосами, стянутыми на затылке в узелок, не стоит и думать о том, с кем спит Константин Леоне.