Дом для непрощённых

Отпускают? Они меня отпускают? То есть они похитили меня и полдня везли куда-то по инфернальной дороге, чтобы в итоге отпустить?

Чёрт, кажется, я сказал это вслух.

– А что нам с тобой делать? Расчленить, а потом зажарить и съесть, что ли? – деланно засмеялся чернявый.

Шутка вышла на редкость паршивой. В первую очередь, из-за странного тона кудрявого монстра, а во– вторых, из-за маленького голодного огонька, на мгновение мелькнувшего в его чуть раскосых странных глазах.

– Ох, вы и шутник, Агафон Аристархович! – рыжий тоже залился утробным лающим смехом.

Они веселились минуты две, после чего рыжий оттёр глаза и абсолютно серьёзным тоном произнёс:

– Иди только вперёд. Не оглядывайся. И даже не вздумай возвращаться на эту дорогу.

– Он не будет, – вставил чернявый. – Он же умный мальчик.

– Полагаю, что так, – кивнул рыжий. – Поэтому ты не станешь никому рассказывать о том, где был и что видел. Понимаешь же, что мы легко тебя найдём?

Я обалдело кивнул. Я тут, значит, уже к смерти приготовился… Неужели они действительно меня отпускают?

– Как только выйдешь из машины, по сторонам не смотри, особенно на болотные огни.

Непослушными пальцами я потянул ручку двери. Не поддавалась. Так они просто издеваются…

– На себя тяни, – посоветовал чернявый.

– Да, эта дверца постоянно клинит, – буднично сообщил рыжий.

– Нет, Гармоген Галактионович, мы всё-таки должны загнать машину на ремонт, – раздражённым голосом буркнул чернявый.

Но я не услышал продолжение перебранки, потому что ручка, наконец, поддалась, и я вывалился из машины.

От долгого сидения в одной и той же позе тело затекло, поэтому двигался я с трудом.

Едва оказавшись за пределами салона машины, понял, о какой черте говорил рыжий. Она была обозначена настолько явно, что и дурак бы сообразил.

Широкая асфальтированная дорога дальше вела через лес. Самое интересное, что туман на этот лес не распространялся. Белую стену как будто кто-то ножиком обрубил.

Без дальнейших измышлений я резво пересёк границу, оставив позади стену тумана и чёрную дорогу. Белый "фольксваген", разрезав светом фар мутную дымку, лихо развернулся и, газанув, умчался в обратном направлении. А я почему-то ещё долго стоял, вглядываясь машине вслед. Казалось, что последняя ниточка, связывающая меня с нашим миром, оборвалась.