Дом для непрощённых

 – Эту полуграмотную знахарку я к себе на метр не подпущу.

– Гретхен должна убедиться, что ты не больна.

Какой у него монотонный голос. Точно передо мной робот, а не человек. Впрочем, робот не стал бы пялиться так откровенно. Или я просто принимаю абсолютное отсутствие смущения за бесстыдство?

– Пусть Гретхен черканёт в моей санкнижке «Здорова», – нагло изрекла я. – Придётся поверить мне на слово.

– Ты не должна перечить, непрощённая, – сказано это было безо всякого выражения, но меня оторопь взяла.

Он надвигался, будто взаправду был роботом, бездушной машиной без чувств и эмоций.

– Я уже всё сказала, но для особо непонятливых могу повторить: никакая старая мегера ко мне не прикоснётся, – сказала я негромко.

Я умела говорить с угрозой, так, что это не звучало смешно или по– детски. Моё ремесло требовало, чтобы я всегда притворялась. Чаще всего это была роль юной трогательной девушки, которую и пальцем-то тронуть страшно. Поэтому после моих последних слов в глазах блондина мелькнуло нечто вроде удивления.

– Ты должна выполнять всё, что тебе велят.

– Я ничего никому не должна, усёк?

Мы стояли друг напротив друга, и я понимала, что если сделаю ещё хотя бы один шаг назад, то он загонит меня в угол. И в прямом, и в переносном смысле. Я не желала смиряться с тем, что сопротивление этой бездушной машине бесполезно. Я была слишком наивна, слишком самоуверенна.

Блондин быстро вернул меня с небес на землю.

– У нас не терпят непослушания, – всё тем же бесстрастным голосом сообщил блондин.

Ещё немного, и он вывихнет мне руку. От сильной боли на глазах выступили слёзы. Вырваться было нереально.

– Да правда что ли? – прошептала я, поскуливая.

– У нас не терпят непослушания, – с этими словами блондин швырнул меня на стенку.

Я стукнулась головой об деревянную полку. В глазах потемнело. Кажется, я даже на несколько мгновений потеряла сознание, потому что очнулась уже на полу.

Едва я открыла глаза, он тотчас перешёл к нежностям: скомкал на моей груди платье и снова хорошенько приложил меня об стенку.

В черепе ярким фейерверком взорвалась боль. Перед глазами прыгали всякие точки-закорючки, за которыми стояло хладнокровное лицо жестокого блондина. Во рту ощущался медный привкус крови.