Девушка пела в церковном хоре

Ну откуда мне знать про походную канцелярию, да еще про Русина? Вы об этом знаете? А то, что я не был на Дальнем Востоке, очень легко установить просто по моим публикациям в «Ниве». В каждом номере. Они все из Петербурга.

– Хорошо, это не вы – а все-таки как вы видите автора, кто он? – раздался голос слева, ближе к Лебедеву.

– Смотрите на угол зрения этого человека, – увлекся я, даже перестав мямлить и жевать слова. – Он не боится все это сказать, хотя и назвался псевдонимом. То есть боится, но – не внутренне.

Получается, он достаточно высокопоставлен. И его не очень волнует сухопутная армия, а только флот. Если не принадлежит к верхушке флота, то где-то близко к ней, но… как-то чуть сбоку, потому что не то чтобы не критичен, но говорит без надрыва, что ли. Итак, старше сорока, моряк, в чинах, был или есть в Порт-Артуре, причем в штабе командующего. Вот, примерно так.

– А в чем-то убедительно, не правда ли? – раздался слева голос… да, Перепелкина. После чего обладатель голоса сделал замечательную штуку – он как бы посмеялся, но со сжатыми губами, получилось что-то вроде короткого беззвучного плача.

И все вздохнули, и кто-то пошел выпить, и заговорили все одновременно и обо всем, оставив меня в покое. Раздавалось отовсюду:

– А что вы хотите – да, мы срываемся и ругаемся без толку и не разобравшись. Потому что когда лучшие люди, институтки и прочие, шлют телеграммы японскому императору с пожеланиями ему победы – воля ваша, но это уж…

– Простой вопрос: кто начал войну? Кто на кого напал? Мы, что ли, атаковали японцев? Так вот, спросите их – они не знают, кто напал, или им все равно.

– Хорошо, а вот извольте цитату: «Патриотизм есть пережиток варварского времени. Мы должны желать уменьшения нашего государства, ослабления его и всеми силами содействовать этому».

– Вот-вот…

– Автора, автора! Он кто?

– Не догадались? Лев Толстой, русский писатель. От горшка два вершка и борода до пояса.

Тут раздался всеобщий хохот. Похоже, здешние люди относились к графу Толстому примерно так же, как и я.

– Госпожа Рузская, у вас муж в Порт-Артуре. А если его поставить напротив этого писателя…

– Господа, мой муж – человек со спокойными нервами, и у него много других дел…

– …Пятнадцать узлов для «Донского» – это вы хватили. Только если рассердится. Но какая разница, если вся эскадра идет по последнему инвалиду, то есть девять узлов. А японские миноносцы, заметим, дают двадцать пять. Круги могут нарезать вокруг, как Тузик.