Любимый жеребенок дома Маниахов

– Но даже и так вы очень богатый человек, господин наставник Маниах, – сказал неожиданно Никетас. – А что в таком случае вы делаете здесь, в этом Кукузе на краю империи?

Что ж, кто-то из них рано или поздно задал бы мне этот вопрос. На который у меня было готово множество ответов.

– А что мне делать со своим богатством? – дернул я левым плечом. – Лежать на ковре и пить вино? Это удовольствие можно получить и здесь. Даже интереснее.

Помог мне Андреас, выставивший из темноты длинные тощие конечности – у руки был выпячен указательный палец, направленный в сторону Никетаса.

– Мы все знаем, как хорошо ты разбираешься в деньгах, о мой друг. Один такой, о, вполне достойный человек был при втором Юстиниане. Слышал о евнухе Стефене Персидском, не расстававшемся с громадным хлыстом?

Тут три-четыре человека взглянули в сторону Ясона и быстро отвели глаза.

– Да, – продолжал Андреас. – Стефен, тот, который подвешивал неплательщиков над огнем и дымом и доводил их до обморока. Но потом его и всех прочих фискалов второго Юстиниана привязали за ноги к колесницам, протащили по Меси до форума Быка и там сожгли заживо.

Смеялись все, даже Зои.

Пора было завершать вечер – о шелке и странах, через которые он проходит, я собирался рассказывать им еще завтра и послезавтра.

Я перевел дыхание – и ощутил в сумраке два облака аромата, один от Зои, тонкий и деликатный, и совсем другой оттуда, где сидела Даниэлида, – запах ночных цветов, от которого кружится голова.

Впрочем, вся компания к этому моменту пахла также вином и кое-чем другим. Чесноком и луком. Здешняя еда вообще изумляет нас, приезжих: чеснок и лук пожирается в любых количествах. Но это только сначала страшно. Потом это вкусно.

– Ваши империи похожи, – приступил к финальной стадии я, – и завтра-послезавтра я расскажу вам о том, что и там и там государством могут править только те, кто причастен к знаниям, и там и там только один человек может носить шелк императорского цвета, желтый в одной империи, пурпурный в другой.

Тут Аркадиус, в основном до того молчавший, в восторге шлепнул себя ладонью по бедру – вот это вопрос! – и заработал строгий взгляд Зои: такие манеры выдают слишком простое происхождение.

– Время – это цифры, – покровительственно сказал Никетас. – Просто цифры. Они одни для всех.