Тетя Ася, дядя Вахо и одна свадьба

Отец Отара закрыл свою обувную мастерскую и ушел на пенсию. Всем своим клиентам он сообщил, что сделать набойку лучше, чем делает его сын, невозможно. И если они хотят, пусть приходят к Отару. В его новую мастерскую. Да, не в центре города, на «Болоте», но… Гарантия на обувь – пятьдесят, нет, сто лет. Если Отарик сделает, а каблук полетит, то он, его отец, до конца жизни сам в женских туфлях проходит! Это подействовало. Клиенты ждали, когда Отарик начнет принимать обувь.

У Отара в это время тряслись колени, которых он давно не чувствовал и которыми не управлял.

Соседи мужчины собрались во дворе под навесом – там, где всегда по вечерам играли в нарды. Они привычно двигали шашки, перебрасывая друг другу кубики, но никто не следил за счетом. Они обсуждали, как сделать мастерскую.

Наверное, такое можно сделать только на болоте, под кваканье лягушек. Такое могут сделать только люди, совершенно чужие друг другу, у которых есть дети, жены и матери.

На первом этаже жила семья Резо. Его невестке часто приходилось сидеть с сыном Отара – их дети родились с разницей в три месяца. В гостиной у них стояла точно такая же стенка, а в спальне – точно такая же кроватка. И Резо сказал жене, сыну и невестке, что они будут жить в квартире Отара, а Отар – на первом этаже. Невестка покорно пошла собирать сумки, жена Резо побежала к соседкам. Пока женщины вносили и выносили мебель и вещи, мужчины сидели за нардами и продолжали обсуждать план действий.

На следующий день Рафик привез инструменты и материалы, которые достал не пойми где, и мужчины начали вырезать окно там, где его не могло быть в принципе. Прямо в стене дома. Чтобы на входе в подъезд была обувная мастерская. Чтобы Отар мог выехать из спальни и проехать на инвалидном кресле к окошку, открыть его и принять обувь. Никто не думал о том, что дом может не устоять и рухнуть.

По умению он превзошел своего отца. Ия передавала через окошечко чашки с кофе – чтобы клиенты могли посидеть на лавочке и подождать. Их сын часто сидел на коленях у отца, который всегда улыбался. Они хорошо жили. И очень любили друг друга.