Тетя Ася, дядя Вахо и одна свадьба

– Ешь, Нина, это же хлеб! – говорил Рафик.

А Нина только удивлялась, почему он называл камбалу хлебом? Потом мама ей объяснила, что на рыболовецком судне, на котором плавал дядя Рафик, камбала была на завтрак, обед и ужин. Она не считалась ценной рыбой и шла морякам на повседневную еду, поэтому ее и назвали хлебом, который как раз был в большом дефиците.

Специально для мамы Вахтанг брал горбуля, Тома благодарила его взглядом. Вахтанг всегда знал, что она любит. Перед Ниной ставили огромную тарелку с мидиями, остро пахнущими морем, которые за еду вообще никто не держал – так, семечки, детям баловство.

– Спасибо тебе, – благодарила Тамара Рафика, который, конечно же, отказывался брать деньги.

– О чем ты говоришь? – обижался тот. – Кто поможет, как не сосед? Куда пойдешь? Не чужие ведь!

* * *

Этого Тамара тоже не могла понять – как это дочь не знает, кто живет внизу? А кто стучит наверху? На лестнице стоит детский велосипед – сколько лет мальчику? Как можно этого не знать?

Нина боялась признаться матери, что не хочет никого знать, нет никакого желания, и такая норма поведения, принятая у жителей столицы, ей очень нравится.

Откуда в ней было такое равнодушие, ни Тамара, ни сама Нина не знали. Тома только качала головой, и бровь от возмущения ползла вверх. Ведь не так она воспитывала дочь, не по таким правилам.

Нина тоже помнила, как в беду, в несчастье собирались все соседи, всем домом, всем миром, чтобы помочь справиться.

– А помнишь Отара? У него теперь собственная мастерская, – говорила Тамара дочери, намекая на то, что нельзя жить одной, нельзя не знать, что творится за стеной, кто ходит у тебя по потолку и на чью голову ты бросаешь разбитую тарелку.

Отар был Нининым ровесником. Они вместе играли в детстве во дворе, вместе ходили в детский сад. Здоровый, красивый парень, добрый, улыбчивый, безотказный – и за хлебом сбегает, и с детьми маленькими поиграет. Никто не мог понять, за что на его голову такое горе, за какие грехи предков он так расплачивается.

Нина прекрасно помнила, сколько шума наделала свадьба Отара, когда он в семнадцать лет решил жениться. Так полюбил, что никого слушать не хотел. Молодой жене, Ие, и вовсе исполнилось всего шестнадцать. Нина была на этой свадьбе и только удивлялась – неужели женятся, неужели жить будут вместе? Она не то чтобы не смотрела на мальчиков, но никак не могла представить никого из своих одноклассников в роли мужа, мужчины. Ия – совсем ребенок, хрупкая, насмерть испуганная.