Плохая мать

Совершенно ничего в них не понимаю.

Когда Серафиме, Симе, так зовут мою дочь, было несколько месяцев, я испугалась до обморока. Я же помню, какая должна быть грудь у младенца! Я же вырастила сына Василия, в конце концов! У Симы с грудью явно было что-то не то. Я вызвала врача.

– Что с ней? – спросила я, когда врач послушала и посмотрела малышку.

– Поздравляю, – ответила врач, – вы родили девочку. Маша, это молочная железа!!!

Я ей нужна, и это самое для меня удивительное. Когда я брала маленького сына на руки, он начинал активно дрыгать ногами и сползать с «ручек».

Ему нужно было ползать, ходить, только не сидеть на руках.

– Что? Что? Я не понимаю! Почему она плачет? – спрашивала я мужа, когда Сима хныкала. Я хватала ее на руки и прижимала к себе. Девочка замолкала.

– Наверное, она так просит, чтобы ее поносили, – сказал муж.

Мы носим ее по очереди. Оба до сих пор удивленные.

– У нее какашки черного цвета! – кричу я мужу. – Скорее дай мне телефон! Почему они черные? Это желудок! Нет, кишечник! У нее даже язык черный! Как у собаки чау-чау!

И уже с телефоном в руке, набирая номер врача, вспоминаю, как точно так же кричала девять лет назад, когда накормила сына черникой.

Только тогда я была покрепче нервами.

– Я тебе вообще ничего не должна! Я тебя родила! Я твоя мать! Что ты из меня кровь пьешь?! – Моя мама стояла в коридоре, срывала с вешалки куртку, кричала и плакала.

Мама приехала рано утром в субботу. Обычно она приезжает уже после завтрака – когда мы все красивые, умытые и улыбающиеся.

А тут приехала специально рано, чтобы накормить завтраком. И увидела меня, свою дочь, – уставшую, задерганную, еще не восстановившуюся после родов. Увидела внука с синими кругами под глазами, худющего и измотанного к концу учебного триместра. Увидела зятя, который в этой ранний час был похож на старую грустную панду. И маленькую девочку, свою внучку, которая, услышав незнакомые звуки, начала плакать навзрыд.

Мама ушла на кухню. Гренки сгорели, кофе убежал.

Тут прибежала я – варить кашу. Мама, решившая сварить борщ, мне мешала.

– Мам, давай ты потом все приготовишь?

Вот с этого все и началось, как начинаются скандалы в большинстве семей. С ерунды. С фразы, которую потом никто не помнит.

Мама начала ругаться. Я знала, что она кричит от страха и от бессилия – она не может мне помочь, не может сделать так, чтобы мне было легче.