Не вся La vie

Среднестатистическая. Без блеска. Так пусть хоть он будет другой. Пусть не с блеском, а хотя бы с искоркой.

Нина собралась и побежала в сад. Владик по дороге завел ту же песню: «Не хочу английский». Нина сначала молчала – все думала про переписку мужа. Про то, что ей только Марины Михайловны сейчас не хватало. Ей хотелось посадить Владика смотреть мультики, уйти на кухню и подумать – решить, что делать. А англичанка опять чай сядет пить. Владик продолжал ныть на одной ноте: «Не хочу английский, не хочу английский».

Наверное, он ждал очередной истории. Но Нина забыла про их ритуал. Она не выдержала и сорвалась. Влепила Владику по заднице, прямо на улице. Владик от испуга зарыдал во весь голос. Мимо шла женщина.

– Что ж ты так кричишь? – спросила она Владика.

Владик зарыдал еще громче.

– Не пойду домой. Не хочу, – кричал он.

Нина схватила его за рукав куртки и дернула.

– Пойдем, я сказала. Сил больше никаких с тобой нет. Ноешь и ноешь. Как девчонка. – Нина уже тоже орала на всю улицу.

Владик не понимал, что случилось с мамой.

Он перестал кричать и начал подскуливать. Нина тащила его за рукав. Владик шаркал ногами.

– Поднимай ноги. Сколько раз тебе говорить? Мы опаздываем, можешь идти быстрее? – Она дернула сына за рукав. Владик не удержался на ногах и упал. Прямо в лужу. И опять зарыдал во все горло.

– Вставай. Быстро, я сказала. И рот закрой. – Нина встряхнула его, поставила на ноги.

Владик опять заскулил, как подбитая собака.

– Хватит, хватит! – Она со всего маху дала сыну по губам.

Владик замолчал. Резко. Нина вела его за руку не оборачиваясь. Смотрела вперед. Только в лифте взглянула на сына. Он стоял опухший, глаза еще мокрые, а на губках кровь.

Нина вздохнула, в спине кольнуло. Межреберная невралгия. Хроническая. Всегда болит, когда продует или перенервничает.

– А кровь соленая, – сказал он. – Ты меня когда ударила, я кровь глотал.

Нина заплакала. Встала на колени и обняла сына.

– Мама, не плачь, мне уже не больно. – Владик гладил Нину по голове.

 – Знаешь, как я тебя люблю? Вот так.

Владик обхватил Нину за голову и сжал. Отпустил, вздохнул и еще раз сжал. Чтобы сильнее было.

Нина обцеловала сына. Он тоже чмокнул ее в щеку и вытер рукавом рот. Всегда так делал – целовал и вытирался.

Марина Михайловна, как всегда, опоздала. Владик сидел на стуле, даже не ссутулившись, а просто согнувшись. Как будто у него живот болел. Бурчал себе под нос. Марина Михайловна просила повторить. Внятно.