Та, которой нет

Стоял, вцепившись в перила затянутыми в перчатки руками, смотрел вниз и судорожно вдыхал колючий холодный воздух.

Тёмный круг воды, словно бельмо, уже покрылся лёгкой белёсой плёнкой – не такой плотной, как лёд вокруг, но уже заметной и неотвратимой, как пронизывающий ветер, который сейчас настырно лез за воротник кашемирового пальто. На берегу копошились водолазы – тащили какие-то канаты из спецмашины; слышны были разговоры по рации. Бархатову казалось, что они специально не торопятся, тянут, не желая лезть в этот чёрный омут под мостом.

Ему хотелось крикнуть, поторопить их, но язык прилип к нёбу, застыл внутри тяжелой массой, сдерживая рвущиеся из горла хрипы.

Ещё полчаса назад, когда Бархатов примчался сюда, прорвался сквозь выставленный пост, пару раз поскользнувшись на заиндевелом покрытии, внутри него полыхало, горело, влажно стекало по спине и кололо в затылок. Он шептал: «Стася… Стася!», и вокруг его лица облаком кружил белый пар.

Его бы ни за что не пропустили, будь он обычным человеком, но он был тем, кем был – богатым, успешным, другом мэра, известным попечителем и благотворителем.

Показалась крыша автомобиля. Машину тащили берегу, и вода, словно горчичное масло, обволакивала серебристый металл. Бархатов подался вперёд, щурясь от выступивших слёз, и тут же отступил, заметив ярко-красное сердечко на стекле. С трудом отцепив руки от поручня, он заскрежетал зубами.

– Что, что там?! – подбежал Олег Матушкин, его первый зам, ухватил Бархатова за плечо и потряс.

 – Это точно она?!

Бархатов повернулся к нему и, бешено выпучив глаза, вцепился в ворот его дублёнки:

– С-сука, я с тебя шкуру с живого спущу! Не уследили! Гниды… – он задохнулся и уткнулся головой в плечо зама. – Не прощу…

Матушкин посмотрел вниз на реку. Водолазы проломали путь в ледяной коре, и маленький «Ситроен» двинулся в сторону берега. Боковые стёкла были разбиты, перед смят – много ли надо такой малышке?

Матушкин сглотнул и чуть попятился, прогнувшись от веса Бархатова:

– Кирилл Андреевич, ну право… Мы-то при чем, а? Пойдёмте в машину…

Бархатов резко отстранился.

Лицо его стало каменным. Не глядя на зама, он зашагал к своему автомобилю, высоко подняв голову. Матушкин поежился. От Бархатова можно было ожидать чего угодно, только не слабости. А вот Олег уже ощутил в полной мере, как предательски дрогнули колени. Мало им не покажется, это точно… Рано они радовались, да поздно спохватились. Стасю надо было беречь как зеницу ока.