Встретимся в октябре. Твой кот

Заскрипели два висящих на заборе фонаря. Свечи внутри них почему-то горели голубым пламенем. Этот цвет тоже был мне знаком. Только я никак не мог вспомнить, где его видел.

Отворив ворота, я вошел внутрь. Дом охраняли два жутких пугала, сшитых из мешков. Они казались распятыми на крестах мертвецами. На мешковинах были вырезаны искаженные физиономии. Там, где положено быть рту, все было измазано чем-то красным.

Когда я подошел ближе, оба пугала вдруг вздрогнули, подняли головы и уставились на меня. Они начали дергаться, пытаясь сняться с шестов, на которых висели, и потянулись ко мне.

Дверь в низенькую избушку отворилась, и на пороге появилась… Я не видел, кто это, но точно знал, что ищу именно ее. Она стояла в темноте, только голубые глаза сверкали так ярко, что казались двумя звездами.

Ее тихий голос донесся до меня соблазнительным шепотом. Я просто перестал соображать, когда услышал. Как будто, он был специально создан, чтобы лишить меня рассудка.

– Если хочешь войти, накорми их.

Я просто завис.

Хрипло я переспросил:

– Накормить?

Она снова прошептала.

– Да, своей кровью…

Мозг совсем не улавливал того, что она говорит. Но ее голос. По коже прошли мурашки, и бросило в жар. Не знаю, что было в этом звуке, но это действовало на меня сокрушительно. Я с трудом дышал, но уже не от боли. Даже не от желания – нет, от необходимости к ней прикоснуться.

– Как это сделать?

Я готов был пойти на все, что угодно. Ей нужна моя кровь? Пожалуйста. Жилы, вены, сердце – все, что пожелает. Только бы приблизиться.

Из темноты показалась ее бледная рука. Она поманила меня пальцами, и из раны на животе вырвались капли крови. Мерцая в темноте, меняя форму, они полетели вверх, окрашивая рты пугал новым слоем вишневых пятен.

Я вдруг испытал адскую черную ревность. Чьей кровью они питались до меня? Кто пытался приблизиться к ней? Занять мое место.

Пугала успокоились и безвольно повисли на шестах, а я, тут же забыв о них, бросился к дверям.

– Кто здесь был до меня?

Она рассмеялась, ускользая в темноту:

– Многие…

– Кто?! Сколько?! – Я уже почти рычал, сходя с ума от ревности.

– Достаточно, чтобы я смогла доставить тебе удовольствие, какое больше никто не сможет…

То, что я испытал от этих слов, было даже не возбуждением.