Постучи в мою дверь. Шепот демона

Олеся тут же подскочила к женщине и вырвала из ее рук поднос:

– Давайте помогу.

Та не ожидала подобной прыти. Остановилась, несколько раз забавно моргнула, приоткрыла наполовину беззубый рот и… всплеснула руками:

– Да что ж вы, госпожа?! Кто тут служанка: вы или я?

Олеся осмотрелась, ища, куда пристроить поднос, от которого исходили чудесные аппетитные ароматы. В животе тут же жадно заурчало, и она поняла, что краснеет.

– Вот я глупая гусыня! – Старушенция всплеснула руками. – Поставить-то некуда!

Олеся осторожно водрузила поднос на краешек кровати.

С другой стороны женщина начала аккуратно раскладывать платье, нижнюю сорочку и чулки.

– Давайте вас оденем, госпожа, а потом я и завтраком накормлю. А то уж больно вы бледная. Да и худышка такая. Глаза вон на пол-лица. – Она взяла сорочку и встряхнула. – Идите-ка сюда.

Олеся с сомнением посмотрела на пожилую женщину и поплотнее закуталась в сползшее покрывало.

– Пожалуй, я сама оденусь.

– Да где ж это видано, чтобы госпожа, да еще такая юная и красивая, сама одевалась? Нет уж, я хоть и стара, но свои обязанности знаю!

Загадочная старушка придирчиво разглядывала нижнюю сорочку.

– Разве ж эта ветошь убережет девичью честь? – Она покачала головой и двинулась к Олесе. – Давайте-ка, госпожа, поднимайте руки, надену на вас этот срам.

Олеся абсолютно не желала обнажаться перед старой ворчуньей. Она мягко высвободила ткань из натруженных дряблых рук, подхватила чулки и платье и двинулась в ванную.

Женщина снова забавно моргнула:

– Госпожа, куда ж это вы?!

– Сейчас вернусь!

Олеся захлопнула дверь, быстро скинула с себя покрывало и принялась одеваться.

Старушенция так смешно причитала над сорочкой, что ей в голову пришла одна идея. Нужно было только договориться со швеей. И если к тому моменту, когда ее идея воплотится в жизнь, Габор все еще будет сердит… она сумеет заслужить его прощение.

Из обуви у нее были только сапоги, так что пришлось довольствоваться ими. А вот платье застегивалось сзади, и без помощи старушенции было не обойтись.

Олеся вышла из купальни, когда женщина суетилась над подносом. Выкладывала на красивую серебряную тарелку всевозможные яства.

– Вы не поможете? – Она повернулась к женщине спиной.

Та тотчас бросилась застегивать бесконечные крючки:

– Конечно, госпожа моя славная. Для того я и здесь.

Олеся не знала, принято ли здесь общаться со слугами, но молчать было глупо. Да и Габор позволил этой женщине сюда прийти.